Фандом: Гарри Поттер. У меня в сумочке, независимо от смены сезона, хранится старый брелок от дорогого человека. Что хранится в тумбочке у строгой Гермионы?
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 3436
Вид у Рона был необычно смущённый, о чём красноречиво говорили его горящие уши. Он неловко потоптался, потом вытащил из-за спины вот эту самую коробку и протянул Гермионе.
— Гермиона… — голос хриплый, откашлялся. Повторил громче: — Гермиона… В общем, с днём рождения тебя.
Гермиона выронила полотенце из рук. Боже! Точно! С этими событиями она совсем забыла, какой сегодня день. На лице её отразился целый ураган чувств, как ни старалась она в этот момент. Наверное, на нём уж больно очевидно читалось всё то, что она усиленно в себе подавляла. Слёзы предательски набежали на глаза. Бормоча слова благодарности и уткнувшись поскорее взглядом в коробку, чтобы Рон не заметил мечущихся теней на её лице, Гермиона дрожащими пальцами развязала ленточку. Внутри было пусто.
Ступор… Полный ступор… Это что — шутка? Теперь слёзы обиды сменили слёзы чувствительности. Глупая дурочка! Напридумывала себе! Рон есть Рон, такие шуточки в его духе.
— Это что, шутка такая? Обычно внутрь кладут что-нибудь!
Так. Хорошо. Голос возмущённый, ей удалось справиться с собой.
— Гермиона… Ты же знаешь, у меня нет возможности сбегать в лавку Берти Боттс, да и конфеты, ты их просто съешь и всё. Я хотел подарить тебе что-то особенное. Я наполнил эту коробку своими поцелуями. Они все для тебя. Прости…
Рон отвернулся, как-то даже стал уже в плечах и, сгорбившись, поплёлся на второй этаж.
Разве может человек за одну минуту пережить столько потрясений сразу? Удивление, смешанное с радостью, боль обмана, насмешки и вдруг увидеть истину. Гермиона стояла с коробкой в руках, прижимая её к самому сердцу, которое никуда не делось, а билось гулко, до боли раздирая лёгкие.
Когда Рон ушёл, оставив их в палатке, когда в подземелье мэнора Белла мучила её нечеловеческими пытками, когда Гарри мёртвый лежал на руках Хагрида, — эта коробочка всегда была с ней. Самый дорогой подарок.
Есть вещи, которые бесценны. Как связующие ниточки. Очень часто, после ссор с Роном теперь уже в их взрослой жизни, Гермиона доставала эту коробку, открывала её, и становилось легче.
Это нельзя объяснить. Сколько недоуменных взглядов выдержали они, сколько прокруток у виска, мол, вы — не пара…
Джинни внимательно посмотрела на Гермиону и хмыкнула. Затем вздохнула и тихо сказала:
— Всё нормально, Гермиона. Можешь ничего не отвечать. Недавно я разбирала старые вещи Гарри и наткнулась на дурацкую открытку. Валентинку, которую написала ему ещё на первом курсе. «Его глаза зеленей, чем чародея жаба». Почему-то он её так и не выкинул. Ну что? Пойдём?
Гермиона проследила взглядом, как Джинни бережно задвинула коробочку в самый угол ящик, и кивнула. Щёки ещё горели, но предательский румянец можно было списать на переусердствование с косметикой.
— Гермиона… — голос хриплый, откашлялся. Повторил громче: — Гермиона… В общем, с днём рождения тебя.
Гермиона выронила полотенце из рук. Боже! Точно! С этими событиями она совсем забыла, какой сегодня день. На лице её отразился целый ураган чувств, как ни старалась она в этот момент. Наверное, на нём уж больно очевидно читалось всё то, что она усиленно в себе подавляла. Слёзы предательски набежали на глаза. Бормоча слова благодарности и уткнувшись поскорее взглядом в коробку, чтобы Рон не заметил мечущихся теней на её лице, Гермиона дрожащими пальцами развязала ленточку. Внутри было пусто.
Ступор… Полный ступор… Это что — шутка? Теперь слёзы обиды сменили слёзы чувствительности. Глупая дурочка! Напридумывала себе! Рон есть Рон, такие шуточки в его духе.
— Это что, шутка такая? Обычно внутрь кладут что-нибудь!
Так. Хорошо. Голос возмущённый, ей удалось справиться с собой.
— Гермиона… Ты же знаешь, у меня нет возможности сбегать в лавку Берти Боттс, да и конфеты, ты их просто съешь и всё. Я хотел подарить тебе что-то особенное. Я наполнил эту коробку своими поцелуями. Они все для тебя. Прости…
Рон отвернулся, как-то даже стал уже в плечах и, сгорбившись, поплёлся на второй этаж.
Разве может человек за одну минуту пережить столько потрясений сразу? Удивление, смешанное с радостью, боль обмана, насмешки и вдруг увидеть истину. Гермиона стояла с коробкой в руках, прижимая её к самому сердцу, которое никуда не делось, а билось гулко, до боли раздирая лёгкие.
Когда Рон ушёл, оставив их в палатке, когда в подземелье мэнора Белла мучила её нечеловеческими пытками, когда Гарри мёртвый лежал на руках Хагрида, — эта коробочка всегда была с ней. Самый дорогой подарок.
Есть вещи, которые бесценны. Как связующие ниточки. Очень часто, после ссор с Роном теперь уже в их взрослой жизни, Гермиона доставала эту коробку, открывала её, и становилось легче.
Это нельзя объяснить. Сколько недоуменных взглядов выдержали они, сколько прокруток у виска, мол, вы — не пара…
Джинни внимательно посмотрела на Гермиону и хмыкнула. Затем вздохнула и тихо сказала:
— Всё нормально, Гермиона. Можешь ничего не отвечать. Недавно я разбирала старые вещи Гарри и наткнулась на дурацкую открытку. Валентинку, которую написала ему ещё на первом курсе. «Его глаза зеленей, чем чародея жаба». Почему-то он её так и не выкинул. Ну что? Пойдём?
Гермиона проследила взглядом, как Джинни бережно задвинула коробочку в самый угол ящик, и кивнула. Щёки ещё горели, но предательский румянец можно было списать на переусердствование с косметикой.
Страница 2 из 2
