Фандом: Гарри Поттер. Ты холодный стеклянный постамент, покрывшийся инеем. Ледяное изваяние прошлого, смесь презрения и неоправданных надежд. А Скорпиус — живой и дышащий, чувствующий и светящийся от внутренней силы ребёнок. Он заключённый в золотую клетку феникс, сжигающий сам себя в надежде возродиться из пепла где-то не здесь.
Добавить в моё избранное
21 мин, 33 сек 16105
— Ты о чём?
— Мистер Малфой, его отец, не может иметь детей, мама, — она поворачивается ко мне, и я отчётливо замечаю светло-серые вкрапления в самом центре радужки её карих глаз. Они всегда появляются, стоит Ариадне разволноваться. — Скорпиус — его приёмный сын.
До меня не сразу доходит смысл сказанных ею слов.
— Я просто хочу ему помочь, понимаешь? Он совсем один. Собственный отец и тот ни во что не ставит, а тут ещё и эта слава сына Пожирателя, ты же знаешь…
— Я не понимаю тебя, малышка.
Ариадна внимательно смотрит на меня, будто решая, можно ли мне доверить тайну.
— Малфой-старший попал в аварию, когда уезжал на континент. Ты же знаешь, что ему были запрещены магические перемещения сразу после войны?
Киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Он ехал в такси, и что-то там случилось — Скорпиус точно не понял, он вообще подслушивал родительскую ссору, когда узнал это, — и они врезались в грувз… грузво…
— … грузовик.
— Да, точно. Мистер Малфой был парализован около полугода, лежал в госпитале во Франции, пока состояние не улучшилось. Колдомедики, конечно, научили его заново ходить, но серьёзные проблемы всё же остались… Знаешь, — Ариадна пожимает плечами и отворачивается к окну, — верно говорят, что магия не всесильна.
Перед глазами внезапно темнеет, а стены почему-то резко меняются местами с потолком. Я чувствую шершавый камень позади себя и медленно сползаю по стене вниз.
«Ты ведь не плохой человек».
Нет, Драко. Я не плохой.
Я ужасный человек.
Обеспокоенная Ариадна мечется вокруг меня, наколдовывает воду с помощью Агуаменти, порывается даже применить Энервейт, но я вовремя останавливаю её, осторожно отводя руку с палочкой. После родов я стала слишком чувствительна к перепадам давления, и потерять сознание для меня теперь — обычное дело.
— Мама, ты как?
— Лучше, — киваю, поднимаясь на ноги. — Спасибо.
— Ты так побледнела, будто привидение из прошлого увидела, — говорит Ариадна, старательно отводя взгляд.
Смотрю на неё пристально, пытаясь прочитать хоть что-то на её бледном красивом личике, но натыкаюсь на стену. Глухую стену доброжелательности и участия.
Очередное подтверждение вашей с ней схожести прошивает сердце тупой иглой.
— Ты тоже меня напугала. Вы оба — там, в кабинете.
— Прости.
— Как вы подружились со Скорпиусом?
Я знаю как. Рано или поздно это должно было случиться.
От судьбы не уйдёшь.
— Он был такой забитый, мама. Такой скованный, втиснутый в эту мантию, в эти рамки и нормы приличия, правила. Ещё и эта «многовековая история» чужого для него рода… — Ариадна говорит мне всё это о Скорпиусе, но я вижу только её. Испуганную, зажатую первокурсницу. Девочку, не знающую своего отца. Ребёнка, у которого было много вопросов:«Как звали папу? А почему он не живёт с нами? А он ушёл из-за меня?»
Ариадна продолжает рассказывать о том, как Скорпиусу тяжело, как на него всё это давит, как ей стало его жаль и она впервые предложила ему руку.
— Понимаешь, он всегда думал, что мистер Малфой — его отец. А потом услышал эту ссору, о которой не может ни с кем поговорить.
— Он ничего не сказал родителям? — Я не удивлена. Скорпиус не побежит жаловаться, он не ты, Драко.
— Нет, он боится расстроить маму.
Я лишь тяжело вздыхаю, не зная, чем помочь. Чужая семья — не мои заботы, тут в своей бы разобраться. На горизонте маячит «призрак прошлого», и Ариадна слишком любопытна, чтобы оставить всё как есть. Вот только… Готова ли она услышать правду?
Готова ли я рассказать ей?
Дочь обнимает меня в несвойственном ей порыве и утыкается носом в макушку. Она высокая и худая, и вся будто из воздуха и металла — порой мне кажется, что тебя в ней гораздо больше, чем меня. И с каждым годом это становится всё очевидней.
— Прости меня, — говорит Ариадна и сильнее сжимает объятия. — Представляешь, каково это — в один миг потерять близкого тебе человека? Я хотя бы никогда не знала отца, но Скорпиус…
— Хочешь, мы пригласим его на ужин с семьёй? — этот вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю себя остановить.
Ариадна шокированно смотрит на меня первые пять секунд, ожидая, что я сейчас откажусь от своих слов.
— Мне казалось, вы с мистером Малфоем не ладите…
— У нас старые счёты, — я беру её под руку и продвигаюсь к выходу из замка. — Но мы взрослые люди и сможем их преодолеть.
«Ради вас», — хочу добавить я, но разумно умолкаю, потому что дочь останавливается и, глядя мне прямо в глаза, говорит, как сильно меня любит. Я счастливо улыбаюсь, чмокая её в белоснежную щёку.
Да, Драко, внешне она очень похожа на тебя. Возможно, в Ариадне есть твои раздражающие привычки и манеры.
— Мистер Малфой, его отец, не может иметь детей, мама, — она поворачивается ко мне, и я отчётливо замечаю светло-серые вкрапления в самом центре радужки её карих глаз. Они всегда появляются, стоит Ариадне разволноваться. — Скорпиус — его приёмный сын.
До меня не сразу доходит смысл сказанных ею слов.
— Я просто хочу ему помочь, понимаешь? Он совсем один. Собственный отец и тот ни во что не ставит, а тут ещё и эта слава сына Пожирателя, ты же знаешь…
— Я не понимаю тебя, малышка.
Ариадна внимательно смотрит на меня, будто решая, можно ли мне доверить тайну.
— Малфой-старший попал в аварию, когда уезжал на континент. Ты же знаешь, что ему были запрещены магические перемещения сразу после войны?
Киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Он ехал в такси, и что-то там случилось — Скорпиус точно не понял, он вообще подслушивал родительскую ссору, когда узнал это, — и они врезались в грувз… грузво…
— … грузовик.
— Да, точно. Мистер Малфой был парализован около полугода, лежал в госпитале во Франции, пока состояние не улучшилось. Колдомедики, конечно, научили его заново ходить, но серьёзные проблемы всё же остались… Знаешь, — Ариадна пожимает плечами и отворачивается к окну, — верно говорят, что магия не всесильна.
Перед глазами внезапно темнеет, а стены почему-то резко меняются местами с потолком. Я чувствую шершавый камень позади себя и медленно сползаю по стене вниз.
«Ты ведь не плохой человек».
Нет, Драко. Я не плохой.
Я ужасный человек.
Обеспокоенная Ариадна мечется вокруг меня, наколдовывает воду с помощью Агуаменти, порывается даже применить Энервейт, но я вовремя останавливаю её, осторожно отводя руку с палочкой. После родов я стала слишком чувствительна к перепадам давления, и потерять сознание для меня теперь — обычное дело.
— Мама, ты как?
— Лучше, — киваю, поднимаясь на ноги. — Спасибо.
— Ты так побледнела, будто привидение из прошлого увидела, — говорит Ариадна, старательно отводя взгляд.
Смотрю на неё пристально, пытаясь прочитать хоть что-то на её бледном красивом личике, но натыкаюсь на стену. Глухую стену доброжелательности и участия.
Очередное подтверждение вашей с ней схожести прошивает сердце тупой иглой.
— Ты тоже меня напугала. Вы оба — там, в кабинете.
— Прости.
— Как вы подружились со Скорпиусом?
Я знаю как. Рано или поздно это должно было случиться.
От судьбы не уйдёшь.
— Он был такой забитый, мама. Такой скованный, втиснутый в эту мантию, в эти рамки и нормы приличия, правила. Ещё и эта «многовековая история» чужого для него рода… — Ариадна говорит мне всё это о Скорпиусе, но я вижу только её. Испуганную, зажатую первокурсницу. Девочку, не знающую своего отца. Ребёнка, у которого было много вопросов:«Как звали папу? А почему он не живёт с нами? А он ушёл из-за меня?»
Ариадна продолжает рассказывать о том, как Скорпиусу тяжело, как на него всё это давит, как ей стало его жаль и она впервые предложила ему руку.
— Понимаешь, он всегда думал, что мистер Малфой — его отец. А потом услышал эту ссору, о которой не может ни с кем поговорить.
— Он ничего не сказал родителям? — Я не удивлена. Скорпиус не побежит жаловаться, он не ты, Драко.
— Нет, он боится расстроить маму.
Я лишь тяжело вздыхаю, не зная, чем помочь. Чужая семья — не мои заботы, тут в своей бы разобраться. На горизонте маячит «призрак прошлого», и Ариадна слишком любопытна, чтобы оставить всё как есть. Вот только… Готова ли она услышать правду?
Готова ли я рассказать ей?
Дочь обнимает меня в несвойственном ей порыве и утыкается носом в макушку. Она высокая и худая, и вся будто из воздуха и металла — порой мне кажется, что тебя в ней гораздо больше, чем меня. И с каждым годом это становится всё очевидней.
— Прости меня, — говорит Ариадна и сильнее сжимает объятия. — Представляешь, каково это — в один миг потерять близкого тебе человека? Я хотя бы никогда не знала отца, но Скорпиус…
— Хочешь, мы пригласим его на ужин с семьёй? — этот вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю себя остановить.
Ариадна шокированно смотрит на меня первые пять секунд, ожидая, что я сейчас откажусь от своих слов.
— Мне казалось, вы с мистером Малфоем не ладите…
— У нас старые счёты, — я беру её под руку и продвигаюсь к выходу из замка. — Но мы взрослые люди и сможем их преодолеть.
«Ради вас», — хочу добавить я, но разумно умолкаю, потому что дочь останавливается и, глядя мне прямо в глаза, говорит, как сильно меня любит. Я счастливо улыбаюсь, чмокая её в белоснежную щёку.
Да, Драко, внешне она очень похожа на тебя. Возможно, в Ариадне есть твои раздражающие привычки и манеры.
Страница 6 из 7
