Игра слов

Алве дела не было до того, где пропадает его оруженосец, но однажды он должен был узнать, и Вальтер как мог готовился к этому разговору. С другой стороны, как можно быть готовым к тому, что необузданный вихрь, присмирев, сядет напротив? На то самое место, где так часто сидел Ричард, глядя сначала настороженно, потом изумлённо, потом влюблённо.

— Вы предпочитаете надорское? — изумился Алва, отпив из своего бокала.

— Бытует мнение, — заговорил Вальтер, — что надорские вина кислы, плохо выдержаны, непредсказуемы и в целом отвратительны. Я же нахожу в них то, чего никогда не будет в винах кэналлийских.

— Что же?

— При всём моём уважении к Кэналлоа, герцог. Ваши вина бывают игристыми, терпкими, сладкими, с кислинкой, с фруктовым букетом и так далее. И, признаться, это разнообразие начинает утомлять.

— А надорские?

— Несмотря ни на что, в них есть постоянство, — усмехнулся Вальтер, — которого никогда не будет у кэналлийских. И недосказанность. Что-то, что хочется дополнить самому.

— В самом деле? — Алва отсалютовал ему бокалом и отпил снова, словно прислушиваясь к своим ощущениям. — А ведь вы правы… Но вы же знаете, что надорская почва бедна и виноградники южного Надора растут практически на скалах…

— О, в скалах тоже может найтись много неожиданного, — возразил Вальтер. — С одной стороны, они требуют обработки. С другой — их восхитительная крепость… — Он красноречиво замолк.

Ричард был светлым, как пронизанная солнцем виноградная гроздь. Даже странно, как такое могло уродиться на скудной земле. А в предвкушении близости он делался крепким как скала, в чём Вальтер мог убедиться час назад, когда опрокинул его на этот самый стол, за которым сейчас сидели они с Алвой. Возбуждённый, он истекал соком, который пьянил сильнее креплёного вина. Но Алва определённо должен был оставаться в неведении относительно того, как именно Вальтер Придд это узнал.

Спрятав усмешку за толстыми стенками бокала, Вальтер едва не облизнулся, припоминая удивление, с которым Ричард смотрел на то, как он смыкает губы на его члене. Вальтер приучал его не стыдиться своих желаний и не бояться происходящего между ними. Кажется, приучил. Скоро юный герцог начнёт различать, где его собственные мысли, а где мысли Вальтера Придда. Все, под чьё влияние попал бы Ричард, поступили бы так, чтобы он считал чужие мысли своими.

— Крепость… — задумчиво повторил Алва. Его мысли уже явно перескочили на что-то другое. — Как вы думаете, герцог, за какое время может пасть крепость новой постройки, но на старом фундаменте?

— Я не полководец, Алва, — ответил Вальтер, — но если всё так, как вы говорите, то за неделю.

— Неделю? — повторил Алва. — Позвольте спросить, почему?

— Вы бы взяли эту крепость за один вечер, — не стал юлить Вальтер. — И, зная вас, я бы предположил либо хитрость, либо яростный натиск. Я бы поступил иначе. Нужно всего лишь разрушить упомянутый фундамент, который наверняка одряхлел и никуда не годится. И после того, как стены рухнут и раздастся выстрел, означающий сдачу на милость победителя, решать, что возвести на этом месте. Новую крепость или дворец.

Для него было сладко и разрушать, и принимать сдавшегося. Ричард расстался с иллюзиями, и это по воле Вальтера рухнуло всё, что защищало и укрывало его. Оставшись среди развалин один на один с победителем, он выбросил серый флаг и вскоре после вторжения произвёл тот самый выстрел, сопровождая его вдохновенными стонами.

— Вот как… — протянул Алва, внимательно глядя на Вальтера. Синие глаза пока что не обещали смерть, в них было только любопытство. — И что же решили вы?

— Возможно, дворец, — признался Вальтер. — Но такой дворец, который в нужный час защитит лучше крепости.

— Мудрое решение, — согласился Алва. — Ну а что если и этим дворцом, даже не дворцом, а только проектом оного, вдруг решит… гм… овладеть кто-то ещё?

— Думаю, тот, кто овладел им первым, так просто не отдаст свою добычу, — предположил Вальтер. — Как вам теперь надорское вино?

— Я, как и многие, полагал его дурным, однако теперь нахожу его… многообещающим.

… Ричард был в спальне. Одетый в одну только короткую рубашку, он сидел, подвернув под себя ногу и свесив с кровати другую. Его взгляд, устремлённый на вошедшего Вальтера, был хмур.

— Вы очень интересно рассказываете, эр Вальтер, — сообщил Ричард.

— В самом деле? — переспросил тот, снимая камзол. — Рад, что вы оценили.

Ричард следил за тем, как он раздевается, и насупленное выражение исчезало с его лица. Вслед за камзолом на стул отправились рубашка и штаны.

— Так что будет с крепостью дальше? — не удержался Ричард.

— Полагаю, что сейчас в её ворота войдёт мощный таран, — подхватил игру Вальтер, развязывая подштанники и наглядно демонстрируя Ричарду упомянутое. — И она с удовольствием сдастся ещё раз.