Кадрить боевого офицера без его согласия не рекомендуется

и Сат ощутил, как его задницу вполне так конкретно не только щупают, но и подготавливают к вторжению.

— Тройничок, Бэйс? Этого красавца мы поимеем во всех видах, пока еще не связаны контрактом. Во всех, Сат… полностью, — прошептал Мэл ему на ухо. — Даю фору в пару минут, чтобы освоиться, а потом тебе придется подставить… эту замечательную… попку… — он двигал пальцами в такт словам.

— Я весь ваш, — Сат выгнулся, как мог, чтобы его поцеловать, но Мэл только хлопнул его по щеке.

— Давай, поработай, — Бэйс плотоядно ухмыльнулся. — Выеби меня.

Его оплели руками, будто осьминог принял в свои объятия. Теплый, живой и весьма похотливый осьминог! Сат медленно направил член между ног Бэйса, стараясь не слишком сильно сдавить собственные его гениталии.

— Все хорошо-о, — мурлыкнул тот, чуть поерзывая под ним. — Но если прямо сейчас не сделаешь что-нибудь, я тебя укушу. Или попрошу… ох-х-х… Мэла тебя выпороть… м-м-м… о да! Да, да, не стесняйся-а-а!…

Невероятно узкое и горячее — Сат задохнулся, втискиваясь все быстрее, короткими жаркими рывками, ощущая, как расступаются постепенно, уступают нежные стенки.

Бэйс поскуливал, подаваясь то вперед, то назад.

В конце концов он просто уперся ногой в стену за собой, и замер, тяжело дыша.

— Боже… Сат… а-ах… Мэл, эта штука громадная! И сейчас она вся моя-а-а… — он ухмыльнулся, и эта ухмылка была пьяной от осознания власти и кайфа. Потом он притянул голову Сата рукой и впился поцелуем ему в губы.

— Завидую, — Мэл подсунулся к ним, прижался. — Вы б себя видели!

Он скользнул по спине друга и ниже, по ягодицам, по скользкой влаге, ощущая, как там действительно много.

— Ничего-ничего-о-о, — смешок в голосе Бэйса звучал о-о-очень неприлично, сказать по правде. — Я посмотрю, как ты с ним будешь тра-а-ах-х-х… — он недоговорил и стиснул плечи Сата свободной рукой. — Давай, красавчик… я хочу, чтобы мой первый раз был запоминающимся.

Сат ощутил, как ему влепили по заднице хороший шлепок, и толкнулся в Бэйса — в горячую, сводящую с ума тесноту. Боже… он и сам ощущал себя девственником, в каком-то смысле — раньше он никогда не был первым у кого-то. Пусть даже так… Отчего-то уши горели, как у застуканного с поличным воришки.

Горячо, жарко, и возбуждающе так, что яйца лопались — он все погружался и выходил, и снова вбивался внутрь, прижимая к себе дрожащего Бэйса, который и орать уже не мог, пока не скрутило жарче и острее, до выплеска.

Животу тоже было скользко, мокро… судя по всему, спустил не только Сат, и от этой мысли он не мог удержаться, ткнулся лбом в плечо партнера и разулыбался, как идиот. О да. Вот так лежать, стиснув в объятиях своего, родного, близкого до безумия, и чувствовать, как внутри развязывается затянутый узел из нервов. Ощущать счастье.

— Я тоже хочу, — Мэл силой повернул его к себе — прошло минут пять, как понял Сат.

Как раз немного отпустило, а под жадной рукой еще и встало.

— Хн-н-н, — явно не желая прерывать негу и блаженство, отозвался Бэйс. — Положи его на спину. Я уверен, если оседлать этого красавца… м-м-м… будет очень даже приятно, — он выпустил Сата из объятий и улегся поудобнее, опираясь спиной на подушки. — Давай, Мэл, трахни его как следует, до пустых яиц. Я хочу посмотреть.

Сат растянулся, ощущая, что спина немного против таких приключений, но ей слова не давали.

Красавчик Мэл, хрупкий и красивый, сейчас еще более яркий, пристраивался над ним, тяжело дыша и ерзая так, что на животе Сата оставались влажные следы.

Теперь он мог рассмотреть толком все — и чуть более темные соски, и светлые кучеряшки вокруг торчащего колом члена Мэла, и даже то, как блестят глаза его любовника. Потрясающе красивый, решил он внезапно. Чувственный, эротичный до боли, и при этом красивый такой, будто внезапно Сату сделали два воплощения его сексуальных фантазий и вручили, перевязав ленточкой. Мол… на, заслужил.

Сат облизнулся и приглашающе развел руки, мол, я весь в твоей власти. Мэл тут же принял приглашение и уперся ладонями в предплечья любовника, фиксируя их.

— Так… ох, фак, я ж тебя сейчас… ох-х-х… — он приподнялся, одновременно сползая чуть ниже и нащупывая «рычаг». — Молчи. Молчи и не смей закрывать глаза.

Он упорно приказывал, и это так до дрожи заводило, что Сат и не думал спорить — молчал, смотрел, приподнимался, заставляя его ахать и садиться глубже.

Это нравилось ему — до дрожи, до покалывания в кончиках пальцев, и видеть искаженное кайфом лицо любовника — нравилось еще больше. Как самый горячий, неожиданный подарок на непонятно какой праздник, эти двое дарили ему себя, и ни за что на свете Сат не собирался отказываться.

… Мэл действительно практически трахал его, стискивая бедрами и навязывая свой ритм. Невероятный, потрясающий… Полностью его Мэл.