Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14275
Обычно вся эта энергия была направлена на него, и Сэм купался в ней. Но сейчас… Гейб распрямился, взмахнул руками, отступил назад и всем своим видом закричал «нет!» и«я делаю вид, что мне пофиг».
— Не хочу. Ничего не хочу знать. Забыли, закопали. Новый город — новая жизнь. Дин, надеюсь, поправит свою больную головушку у Бобби, так что больше такого не повторится точно.
— Мне не нравится, когда ты врешь.
— Я не вру, — Гейб нахмурился. — Я правда не хочу про это слышать. Я думал, ты сдержишься, отпустил тебя вчера — и ошибся. Не хочу знать подробностей своего провала, понимаешь?
— Прости, — искренне вырвалось у Сэма. Люцифер, он извинялся в последние дни чаще, чем в последние несколько десятилетий. Гейб крепко зажмурился, как будто ему было больно это слышать, но Сэм продолжил, желая оправдаться. — Я старался, правда старался, но… я даже не понял, когда потерял контроль, а половины того, что делал, и вовсе почти не помню.
— Значит, все очень плохо, — Гейб открыл глаза и через силу улыбнулся. — Как я и думал. Поэтому мы здесь и… я позабочусь о тебе, ладно? Не переживай.
— Я-то не переживаю, — Сэм словил Гейба за рукав, подтягивая обратно к себе. — Но я не хочу тебя подвести.
— Ты не подведешь меня, пока ты живой и рядом со мной, слышишь, Сэм? Что бы ты ни сделал… ты помнишь мою клятву.
— «Что бы ты ни сделал и кем бы ты ни стал, Сэмюэль Винчестер, я не оставлю тебя и никогда не разочаруюсь в своем выборе», — процитировал Сэм дословно. Самые важные слова, навечно отпечатанные в их памяти. Он приблизил губы к самому уху Габриэля. — Я помню.
Что-то щелкнуло в них, зажигая насущную, срочную потребность.
Миг — и в его объятиях знакомое тело, изученное вдоль и поперек. Губы ложатся на губы, а одежда сминается под жадными пальцами, ибо никак невозможно иначе после таких слов и того смысла, что вкладывают они в них. Они оба. Их история не закончилась месяцы назад, хотя могла бы; хотя каждый из них втайне от другого думал о вероятности такого конца. Сэм не знал, что именно по этому поводу считал Гейб, но сам он был готов сделать что угодно, лишь бы остаться рядом, лишь бы больше никогда не знать этой жизни-без, лишь бы всегда иметь возможность видеть глаза этого высшего существа близко-близко, соприкасаясь лбами, и ловить на лету провоцирующую и довольную улыбку. Лишь бы Локи всегда был его. И это заставляло его сжимать пальцы все сильней, сдергивая с Гейба рубашку и сминая уже саму кожу, оставляя на ней красные следы.
Сэму нравилось, что тело Габриэля было сильным, а мышцы крупными — нравилось, что его рукам было что обхватить, было что почувствовать под собой. Каждый раз, проводя по мышцам его бедра, опускаясь к икрам, раздвигая и подхватывая на весу ноги, Сэм все равно чувствовал, что ему это только позволяют. Разрешают. И от этого у демона каждый раз кружилась голова.
В этот раз было так же. Кроме… Сэм сильнее втянул носом воздух, стараясь уловить запах архангела, но ничего не почувствовал. Он не удивился, как когда-то давно в первый раз. Это просто был способ Габриэля предложить зайти чуть дальше. Пощекотать им обоим нервы.
Сэм не сдержал рыка, слишком низкого для человеческих связок, резко проводя рукой по члену Габриэля. Тот не выказал ни тени недовольства, только крепче сжал свои руки на плечах Сэма — и вправду, сам захотел, хмыкнул про себя Сэм. Они давно не практиковали… ничего за рамки вон, потому что им обоим казалось, что так, нормально и обычно, лучше и правильнее, но они все равно порой дразнили и провоцировали друг друга. Сэм любил метить Габриэля, поэтому архангелу было достаточно очистить тело от запахов, чтобы Сэм начал заводиться, мечтая оставить на чистом теле свой след.
Так что если Габриэль сам этого захотел, Сэм не собирался лишний раз переспрашивать, правильно ли он понял.
Диван был слишком коротким и узким для Сэма, а до спальни они не добрались, но так получилось даже лучше. Жарко, неудобно, быстро. Синтетическая ткань дивана натерла его колени и спину Габриэля, а там, где вездесущая мебель не достала до кожи, Сэм без сомнений пустил в ход зубы.
Габриэль не успевал вздохнуть под натиском настойчивого тела — Сэм просто погреб его под собой, втрахивая в дурацкий диван и оставляя после своих укусов-поцелуев тянущую боль и холодок от слюны. Все ощущалось так остро, так пронзительно, так… тихо. Но ему просто не хватало сил и воздуха на стоны. Удовольствие искрило между их телами, не находя выхода, и не прошло и нескольких минут, как оно вырвалось наружу — сначала у Габриэля, потом у Сэма.
— Вау… — выдохнул Гейб, когда Сэм лег рядом с ним, еле втиснувшись между ним и спинкой. — Кажется, я успел соскучится по этому. Да-да, мы жили вместе, но быть рядом и бы-ы-ы-ыть рядом — это немного разное, понимаешь, да?
Он не ждал ответа на вопрос, всё это говорилось в воздух, хоть Гейб и был уверен, что Сэм его слушает.
— Не хочу. Ничего не хочу знать. Забыли, закопали. Новый город — новая жизнь. Дин, надеюсь, поправит свою больную головушку у Бобби, так что больше такого не повторится точно.
— Мне не нравится, когда ты врешь.
— Я не вру, — Гейб нахмурился. — Я правда не хочу про это слышать. Я думал, ты сдержишься, отпустил тебя вчера — и ошибся. Не хочу знать подробностей своего провала, понимаешь?
— Прости, — искренне вырвалось у Сэма. Люцифер, он извинялся в последние дни чаще, чем в последние несколько десятилетий. Гейб крепко зажмурился, как будто ему было больно это слышать, но Сэм продолжил, желая оправдаться. — Я старался, правда старался, но… я даже не понял, когда потерял контроль, а половины того, что делал, и вовсе почти не помню.
— Значит, все очень плохо, — Гейб открыл глаза и через силу улыбнулся. — Как я и думал. Поэтому мы здесь и… я позабочусь о тебе, ладно? Не переживай.
— Я-то не переживаю, — Сэм словил Гейба за рукав, подтягивая обратно к себе. — Но я не хочу тебя подвести.
— Ты не подведешь меня, пока ты живой и рядом со мной, слышишь, Сэм? Что бы ты ни сделал… ты помнишь мою клятву.
— «Что бы ты ни сделал и кем бы ты ни стал, Сэмюэль Винчестер, я не оставлю тебя и никогда не разочаруюсь в своем выборе», — процитировал Сэм дословно. Самые важные слова, навечно отпечатанные в их памяти. Он приблизил губы к самому уху Габриэля. — Я помню.
Что-то щелкнуло в них, зажигая насущную, срочную потребность.
Миг — и в его объятиях знакомое тело, изученное вдоль и поперек. Губы ложатся на губы, а одежда сминается под жадными пальцами, ибо никак невозможно иначе после таких слов и того смысла, что вкладывают они в них. Они оба. Их история не закончилась месяцы назад, хотя могла бы; хотя каждый из них втайне от другого думал о вероятности такого конца. Сэм не знал, что именно по этому поводу считал Гейб, но сам он был готов сделать что угодно, лишь бы остаться рядом, лишь бы больше никогда не знать этой жизни-без, лишь бы всегда иметь возможность видеть глаза этого высшего существа близко-близко, соприкасаясь лбами, и ловить на лету провоцирующую и довольную улыбку. Лишь бы Локи всегда был его. И это заставляло его сжимать пальцы все сильней, сдергивая с Гейба рубашку и сминая уже саму кожу, оставляя на ней красные следы.
Сэму нравилось, что тело Габриэля было сильным, а мышцы крупными — нравилось, что его рукам было что обхватить, было что почувствовать под собой. Каждый раз, проводя по мышцам его бедра, опускаясь к икрам, раздвигая и подхватывая на весу ноги, Сэм все равно чувствовал, что ему это только позволяют. Разрешают. И от этого у демона каждый раз кружилась голова.
В этот раз было так же. Кроме… Сэм сильнее втянул носом воздух, стараясь уловить запах архангела, но ничего не почувствовал. Он не удивился, как когда-то давно в первый раз. Это просто был способ Габриэля предложить зайти чуть дальше. Пощекотать им обоим нервы.
Сэм не сдержал рыка, слишком низкого для человеческих связок, резко проводя рукой по члену Габриэля. Тот не выказал ни тени недовольства, только крепче сжал свои руки на плечах Сэма — и вправду, сам захотел, хмыкнул про себя Сэм. Они давно не практиковали… ничего за рамки вон, потому что им обоим казалось, что так, нормально и обычно, лучше и правильнее, но они все равно порой дразнили и провоцировали друг друга. Сэм любил метить Габриэля, поэтому архангелу было достаточно очистить тело от запахов, чтобы Сэм начал заводиться, мечтая оставить на чистом теле свой след.
Так что если Габриэль сам этого захотел, Сэм не собирался лишний раз переспрашивать, правильно ли он понял.
Диван был слишком коротким и узким для Сэма, а до спальни они не добрались, но так получилось даже лучше. Жарко, неудобно, быстро. Синтетическая ткань дивана натерла его колени и спину Габриэля, а там, где вездесущая мебель не достала до кожи, Сэм без сомнений пустил в ход зубы.
Габриэль не успевал вздохнуть под натиском настойчивого тела — Сэм просто погреб его под собой, втрахивая в дурацкий диван и оставляя после своих укусов-поцелуев тянущую боль и холодок от слюны. Все ощущалось так остро, так пронзительно, так… тихо. Но ему просто не хватало сил и воздуха на стоны. Удовольствие искрило между их телами, не находя выхода, и не прошло и нескольких минут, как оно вырвалось наружу — сначала у Габриэля, потом у Сэма.
— Вау… — выдохнул Гейб, когда Сэм лег рядом с ним, еле втиснувшись между ним и спинкой. — Кажется, я успел соскучится по этому. Да-да, мы жили вместе, но быть рядом и бы-ы-ы-ыть рядом — это немного разное, понимаешь, да?
Он не ждал ответа на вопрос, всё это говорилось в воздух, хоть Гейб и был уверен, что Сэм его слушает.
Страница 12 из 64
