Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14297
Но я не подумал о том, что то работа твоя, — Кастиэль нахмурился. Дин тоже, пытаясь переварить косноязычную фразу. — Я больше не буду так делать, Дин. Я найду другой способ тебе помочь.
И исчез. Дин озадаченно уставился на то место, где тот только что стоял. Перевёл взгляд вниз, на свой болезненный дискомфорт. А вот тут всё еще вполне стояло.
— Привет, Дин.
Кастиэль появился так резко и настолько близко к демону, что снова сумел застать его врасплох. Дин даже не сразу смог что-нибудь ответить под внимательным, изучающим взглядом. Опомнившись, он уже открыл было рот, чтобы объяснить этому идиоту, что такое личное пространство и почему не стоит появляться настолько близко к хорошо вооруженному демону, но тут Кастиэль сунул ему в руку непонятно откуда взявшуюся стопку книг — не то чтобы тяжелую для демона, но громоздкую, так что Дину пришлось прихватить вершину подбородком — и, пробормотав «почитай, пожалуйста», исчез. Дин, свалив все тупо на пол, выхватил глазами несколько названий: «Мудрость целомудрия», «Путь покаяния» и«Христианское воздержание и библейская гигиена».
— Да ты, блядь, издеваешься надо мной.
— Я не прочитал ни одной и не собираюсь. Сдал все в макулатуру, — заявил Дин сразу же, как Кастиэль заявился в следующий раз.
— Это хорошо, что ты понимаешь важность бережного отношения к природе, Дин.
Дину хотелось бы посмеяться, но Кастиэль был дьявольски серьезен. И пугал этим.
— Ты не мог бы просто оставить меня в покое, а? Я тот, кто я есть, а не то, кем ты хотел бы меня видеть. Смирись уже.
— Нет.
Дин напрягся. Это был тот Кастиэль, что кинулся на него в самую первую встречу. Ангел-фанатик. А тот тем временем продолжал, не отводя от Дина взгляда:
— Я помню тебе однолетним, двухлетним, трехлетним. Ты это ты. Я вижу в тебе черты характера того ребенка. Твоя забота и беспокойство за брата тоже остались вполне человеческими. Гейб рассказал мне, как ты беспокоился из-за их связи.
— Беспокоился — это, он, конечно, еще слабо выразился, — пробормотал Дин, вспоминая свою провальную попытку зарезать архангела.
— Я никогда не придерживался теории Габриэля. Я считал, что в демонах не осталось ничего, не отравленного Люцифером. Я никогда не сомневался, убивая таких, как ты. Но теперь я понял, что ошибался. Слышал я, что есть способ вернуть демону человечность. Я обыщу все уголки мира, но найду его. Обещаю, Дин, я сделаю это ради тебя.
Дин не знал, почему от этих слов он взорвался, как уязвленный ребенок.
— Да не хочу я ничего этого! Это мне не нужно, слышишь, ты! Не решай за меня, как мне было бы лучше!
— Ты просто не понимаешь, — перебил его заботливым голосом Кастиэль, качая головой. Потом продолжил с полным убеждением в своей правоте, — Ты поймешь. Не переживай. Я люблю тебя. Я позабочусь обо всем.
— А ну пошел отсюда, — Дин подхватил своей силой с полки железную фигурку ангела — как символично! — и направил в сторону Кастиэля. Тот переместился на метр влево, обеспокоенно наблюдая за Дином, с легкостью пропуская снаряд. — Оставь меня в покое, долбаный ты фрик!
Кастиэль покачал головой и послушно растворился в воздухе. С лестницы послышались озабоченные разговоры, а потом раздался крик «Я звоню в полицию!». Дин выругался. Он же сидел в засаде! Черт бы побрал всех ангелов на том и этом свете.
Случайно — а может, и специально — оброненные слова Кастиэля въелись Дину в подкорку.
Слова любви.
Кроме матери в далеком прошлом никто не говорил ему такое так серьезно, так чисто и так искренне. Уж он-то мог это уловить. Будучи демоном, он знал, что любовь — самый действенный пропуск к душе. Кого любят, тот и на коне. Кто любит, тот слаб и безволен. Но Кастиэль своими словами, наоборот, как будто принизил его. Как будто у него есть пропуск, позволяющий говорить с Дином так, будто ему всё ещё четыре.
Это приводило Дина в бешенство каждый раз, когда он об этом вспоминал.
Дин больше не видел Кастиэля вплоть до того, как он, Сэм и Габриэль не столкнулись с ним на пороге монастыря святой Марии. Когда Кастиэль и его ангелы спасли их. Злость и ярость захлестнули его с головой, пока Кастиэль деловым тоном рассказывал Габриэлю, что нашел способ, как сделать из Дина удобного для себя человека. Черт, разве личный ангел-хранитель не должен оберегать? А не… это. Почему Кастиэль действует… так?
Дин ведь чувствовал эту пресловутую связь. Хоть и не подавал вида и никому бы в жизни в этом не признался. Она была слаба, может, из-за его демонизма, может, из-за стольких лет по отдельности. Да и Кастиэль своим поведением все еще больше запутывал. Эта связь разве не должна работать в обе стороны? Дин хотел бы в ней разобраться, но Кастиэль с самого начала делал все так, чтобы Дин всем своим существом хотел бы ее разорвать.
Вот и сейчас он хотел только никогда больше не видеть этого ангела.
И исчез. Дин озадаченно уставился на то место, где тот только что стоял. Перевёл взгляд вниз, на свой болезненный дискомфорт. А вот тут всё еще вполне стояло.
— Привет, Дин.
Кастиэль появился так резко и настолько близко к демону, что снова сумел застать его врасплох. Дин даже не сразу смог что-нибудь ответить под внимательным, изучающим взглядом. Опомнившись, он уже открыл было рот, чтобы объяснить этому идиоту, что такое личное пространство и почему не стоит появляться настолько близко к хорошо вооруженному демону, но тут Кастиэль сунул ему в руку непонятно откуда взявшуюся стопку книг — не то чтобы тяжелую для демона, но громоздкую, так что Дину пришлось прихватить вершину подбородком — и, пробормотав «почитай, пожалуйста», исчез. Дин, свалив все тупо на пол, выхватил глазами несколько названий: «Мудрость целомудрия», «Путь покаяния» и«Христианское воздержание и библейская гигиена».
— Да ты, блядь, издеваешься надо мной.
— Я не прочитал ни одной и не собираюсь. Сдал все в макулатуру, — заявил Дин сразу же, как Кастиэль заявился в следующий раз.
— Это хорошо, что ты понимаешь важность бережного отношения к природе, Дин.
Дину хотелось бы посмеяться, но Кастиэль был дьявольски серьезен. И пугал этим.
— Ты не мог бы просто оставить меня в покое, а? Я тот, кто я есть, а не то, кем ты хотел бы меня видеть. Смирись уже.
— Нет.
Дин напрягся. Это был тот Кастиэль, что кинулся на него в самую первую встречу. Ангел-фанатик. А тот тем временем продолжал, не отводя от Дина взгляда:
— Я помню тебе однолетним, двухлетним, трехлетним. Ты это ты. Я вижу в тебе черты характера того ребенка. Твоя забота и беспокойство за брата тоже остались вполне человеческими. Гейб рассказал мне, как ты беспокоился из-за их связи.
— Беспокоился — это, он, конечно, еще слабо выразился, — пробормотал Дин, вспоминая свою провальную попытку зарезать архангела.
— Я никогда не придерживался теории Габриэля. Я считал, что в демонах не осталось ничего, не отравленного Люцифером. Я никогда не сомневался, убивая таких, как ты. Но теперь я понял, что ошибался. Слышал я, что есть способ вернуть демону человечность. Я обыщу все уголки мира, но найду его. Обещаю, Дин, я сделаю это ради тебя.
Дин не знал, почему от этих слов он взорвался, как уязвленный ребенок.
— Да не хочу я ничего этого! Это мне не нужно, слышишь, ты! Не решай за меня, как мне было бы лучше!
— Ты просто не понимаешь, — перебил его заботливым голосом Кастиэль, качая головой. Потом продолжил с полным убеждением в своей правоте, — Ты поймешь. Не переживай. Я люблю тебя. Я позабочусь обо всем.
— А ну пошел отсюда, — Дин подхватил своей силой с полки железную фигурку ангела — как символично! — и направил в сторону Кастиэля. Тот переместился на метр влево, обеспокоенно наблюдая за Дином, с легкостью пропуская снаряд. — Оставь меня в покое, долбаный ты фрик!
Кастиэль покачал головой и послушно растворился в воздухе. С лестницы послышались озабоченные разговоры, а потом раздался крик «Я звоню в полицию!». Дин выругался. Он же сидел в засаде! Черт бы побрал всех ангелов на том и этом свете.
Случайно — а может, и специально — оброненные слова Кастиэля въелись Дину в подкорку.
Слова любви.
Кроме матери в далеком прошлом никто не говорил ему такое так серьезно, так чисто и так искренне. Уж он-то мог это уловить. Будучи демоном, он знал, что любовь — самый действенный пропуск к душе. Кого любят, тот и на коне. Кто любит, тот слаб и безволен. Но Кастиэль своими словами, наоборот, как будто принизил его. Как будто у него есть пропуск, позволяющий говорить с Дином так, будто ему всё ещё четыре.
Это приводило Дина в бешенство каждый раз, когда он об этом вспоминал.
Дин больше не видел Кастиэля вплоть до того, как он, Сэм и Габриэль не столкнулись с ним на пороге монастыря святой Марии. Когда Кастиэль и его ангелы спасли их. Злость и ярость захлестнули его с головой, пока Кастиэль деловым тоном рассказывал Габриэлю, что нашел способ, как сделать из Дина удобного для себя человека. Черт, разве личный ангел-хранитель не должен оберегать? А не… это. Почему Кастиэль действует… так?
Дин ведь чувствовал эту пресловутую связь. Хоть и не подавал вида и никому бы в жизни в этом не признался. Она была слаба, может, из-за его демонизма, может, из-за стольких лет по отдельности. Да и Кастиэль своим поведением все еще больше запутывал. Эта связь разве не должна работать в обе стороны? Дин хотел бы в ней разобраться, но Кастиэль с самого начала делал все так, чтобы Дин всем своим существом хотел бы ее разорвать.
Вот и сейчас он хотел только никогда больше не видеть этого ангела.
Страница 33 из 64
