Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14310
Но даже если б Дин жил, блядь, в раю — это не снимает с меня примерно нескольких десятков тысяч других тяжелых грехов.
— Слушай, половина из этого — полная хрень. Тебе нужно было меньше сидеть в интернете. Там какие только поступки не выставляются преступлениями! Любовь к своему полу, кстати тоже. Не стоит доверчиво верить в ту свалку, что творится в человеческих головах. Ты вообще в курсе, насколько они исковеркали Библию?
— Гейб, — Сэм развернулся к Габриэлю лицом, прерывая его речь, — я наследник Азазеля. Я ученик Аластора. Я сделал на самом деле достаточно, чтобы теперь страдать за это. Я…
Сэм закусил губу. Ему потребовалось несколько судорожных вздохов, чтобы продолжить, зажмуривая глаза.
— Ты ведь даже не представляешь, что я делал. Я не рассказал и самой малости. Что я делал с младенцами. И кошками. И еще бабушками, такими беззащитными, беспомощными божьими одуванчиками. И ты ведь не забыл, что я делал с твоими сестрами и братьями, — он открыл глаза, которые снова влажно блестели в свете луны. — Ты сам разве не винил меня? Себя? За то, что мы сделали тогда, в монастыре? Есть ли что-то, оправдывающее для тебя покрытую кровью святую землю?
— По мне не ударила ангельская ответка, — буркнул Гейб.
— Это твой ответ? Ты не получил пинок сверху, и поэтому тебе плевать?
— Это не совсем так, — Гейб беспокойно завозился, усаживаясь в кровати. — Конечно, я чувствую вину, но я вполне могу с этим жить. Я не делал этого ради удовольствия или просто так, всегда была причина, понимаешь? Я не настолько плох, чтобы не позволять себе из-за этого наслаждаться жизнью. Но ты… У тебя не так. У тебя совершенно не так. И мне больно видеть тебя таким. Тебе нужна помощь.
— Я не знаю, как мне можно помочь.
Сэм потерся лицом о руку Гейба, вытирая слезы. Гейб постарался скрыть свои.
— Ты мне нужен, Гейб. Это единственное, что я знаю.
— Я с тобой, Сэм. Я не оставлю тебя, — это было единственным, что мог твердо пообещать Габриэль.
— Может, теперь тебе станет лучше, как думаешь? После разговора.
Сэм с сомнением пожал плечами.
Никакие задушевные беседы не помогли спокойному сну Сэма, а казалось, только усугубили кошмары. Габриэль встречал рассвет, апатично уставившись в потолок, пока Сэм, цепляясь за него, пытался отвоевать хоть немного сна и сил, пряча голову под одеяло.
Через неделю они оба начали подозревать, что ничего не изменится от наличия в их жизни секса, умения Сэма разговаривать, отсутствия братьев и смены обстановки, но оба дружно промолчали.
Лед и вправду тронулся, но теперь они тонули еще быстрее. Сэму становилось все хуже, он совсем перестал нормально спать; разум мерк под гнетом вины, а тело слабело без сна. Какое-то время ему еще хватало сил шутить, что не зря он спал, будучи демоном, как знал же, что надо на будущее отоспаться! Но вскоре стало совсем не до шуток.
Через несколько недель они апатично признали, что их прогнозы оправдались на все сто процентов. Они окончательно замкнулись в своем мирке. Жизнь в новом доме не отличалось от жизни в старой квартире. Казалось, что они наоборот, переехали жить в нору, потому что они даже перестали делать вид, что все в порядке, и Сэм выходил из спальни только для того, чтобы отлить, а Габриэль — чтобы раздобыть Сэму еды. Но вскоре и это пришлось прекратить, потому что Сэм не мог больше ни на секунду остаться без Габриэля, хватаясь за него, как за спасительную соломинку.
Они трахались, как кролики, и регулярно вытирали друг о друга сопли. Сэм рассказывал о себе все больше, и все хуже становилась Габриэлю. Если раньше он отделял себя от партнера, то теперь мир для него покрылся точно таким же беспросветным мраком. Это было смешно — он так хотел стать ближе к Сэму, к его прошлому, так раньше жалел, что тот не делится с ним подробностями своей жизни… Что ж, теперь он всего получил сполна, даже пожаловаться не на что.
Габриэль был слишком слаб, чтобы вырваться из этой удушающей пелены, но и бросить Сэма не мог. Время шло, и мысль просто помочь им обоим покончить с этим всё чаще приходила в его голову. Сэм, ему казалось, не отказался бы. Точно не отказался.
Они уплывали все ниже и ниже.
Дно должно было где-то появиться.
— Гейб… Локи, — Сэм шептал его имена в темноте как в бреду, пока тот медленно и нежно вытирал его мокрым полотенцем.
— Что? — Гейб тоже шептал, хотя не было никакого смысла это делать. Было ощущение, что в доме кто-то помер и лежит прямо за порогом — выйди, и споткнешься о труп. Но Сэм знал, что никакого трупа там нет.
— Я вижу так много крови. Я любил издеваться над другими демонами. И тогда ее много текло. Очень много.
— Я помню, Сэм. Ты рассказывал, — голос Габриэля был все таким же ласковым, как будто не он минутой ранее втрахивал Сэма в кровать, пытаясь вырвать его из тисков мрака.
— Слушай, половина из этого — полная хрень. Тебе нужно было меньше сидеть в интернете. Там какие только поступки не выставляются преступлениями! Любовь к своему полу, кстати тоже. Не стоит доверчиво верить в ту свалку, что творится в человеческих головах. Ты вообще в курсе, насколько они исковеркали Библию?
— Гейб, — Сэм развернулся к Габриэлю лицом, прерывая его речь, — я наследник Азазеля. Я ученик Аластора. Я сделал на самом деле достаточно, чтобы теперь страдать за это. Я…
Сэм закусил губу. Ему потребовалось несколько судорожных вздохов, чтобы продолжить, зажмуривая глаза.
— Ты ведь даже не представляешь, что я делал. Я не рассказал и самой малости. Что я делал с младенцами. И кошками. И еще бабушками, такими беззащитными, беспомощными божьими одуванчиками. И ты ведь не забыл, что я делал с твоими сестрами и братьями, — он открыл глаза, которые снова влажно блестели в свете луны. — Ты сам разве не винил меня? Себя? За то, что мы сделали тогда, в монастыре? Есть ли что-то, оправдывающее для тебя покрытую кровью святую землю?
— По мне не ударила ангельская ответка, — буркнул Гейб.
— Это твой ответ? Ты не получил пинок сверху, и поэтому тебе плевать?
— Это не совсем так, — Гейб беспокойно завозился, усаживаясь в кровати. — Конечно, я чувствую вину, но я вполне могу с этим жить. Я не делал этого ради удовольствия или просто так, всегда была причина, понимаешь? Я не настолько плох, чтобы не позволять себе из-за этого наслаждаться жизнью. Но ты… У тебя не так. У тебя совершенно не так. И мне больно видеть тебя таким. Тебе нужна помощь.
— Я не знаю, как мне можно помочь.
Сэм потерся лицом о руку Гейба, вытирая слезы. Гейб постарался скрыть свои.
— Ты мне нужен, Гейб. Это единственное, что я знаю.
— Я с тобой, Сэм. Я не оставлю тебя, — это было единственным, что мог твердо пообещать Габриэль.
— Может, теперь тебе станет лучше, как думаешь? После разговора.
Сэм с сомнением пожал плечами.
Никакие задушевные беседы не помогли спокойному сну Сэма, а казалось, только усугубили кошмары. Габриэль встречал рассвет, апатично уставившись в потолок, пока Сэм, цепляясь за него, пытался отвоевать хоть немного сна и сил, пряча голову под одеяло.
Через неделю они оба начали подозревать, что ничего не изменится от наличия в их жизни секса, умения Сэма разговаривать, отсутствия братьев и смены обстановки, но оба дружно промолчали.
Лед и вправду тронулся, но теперь они тонули еще быстрее. Сэму становилось все хуже, он совсем перестал нормально спать; разум мерк под гнетом вины, а тело слабело без сна. Какое-то время ему еще хватало сил шутить, что не зря он спал, будучи демоном, как знал же, что надо на будущее отоспаться! Но вскоре стало совсем не до шуток.
Через несколько недель они апатично признали, что их прогнозы оправдались на все сто процентов. Они окончательно замкнулись в своем мирке. Жизнь в новом доме не отличалось от жизни в старой квартире. Казалось, что они наоборот, переехали жить в нору, потому что они даже перестали делать вид, что все в порядке, и Сэм выходил из спальни только для того, чтобы отлить, а Габриэль — чтобы раздобыть Сэму еды. Но вскоре и это пришлось прекратить, потому что Сэм не мог больше ни на секунду остаться без Габриэля, хватаясь за него, как за спасительную соломинку.
Они трахались, как кролики, и регулярно вытирали друг о друга сопли. Сэм рассказывал о себе все больше, и все хуже становилась Габриэлю. Если раньше он отделял себя от партнера, то теперь мир для него покрылся точно таким же беспросветным мраком. Это было смешно — он так хотел стать ближе к Сэму, к его прошлому, так раньше жалел, что тот не делится с ним подробностями своей жизни… Что ж, теперь он всего получил сполна, даже пожаловаться не на что.
Габриэль был слишком слаб, чтобы вырваться из этой удушающей пелены, но и бросить Сэма не мог. Время шло, и мысль просто помочь им обоим покончить с этим всё чаще приходила в его голову. Сэм, ему казалось, не отказался бы. Точно не отказался.
Они уплывали все ниже и ниже.
Дно должно было где-то появиться.
— Гейб… Локи, — Сэм шептал его имена в темноте как в бреду, пока тот медленно и нежно вытирал его мокрым полотенцем.
— Что? — Гейб тоже шептал, хотя не было никакого смысла это делать. Было ощущение, что в доме кто-то помер и лежит прямо за порогом — выйди, и споткнешься о труп. Но Сэм знал, что никакого трупа там нет.
— Я вижу так много крови. Я любил издеваться над другими демонами. И тогда ее много текло. Очень много.
— Я помню, Сэм. Ты рассказывал, — голос Габриэля был все таким же ласковым, как будто не он минутой ранее втрахивал Сэма в кровать, пытаясь вырвать его из тисков мрака.
Страница 46 из 64
