Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14312
— Сэм… Ты правда хочешь? Да или нет?
— Да, — без сомнения, без колебания, и пальцы Габриэля становятся еще настойчивее, сдавливая то соски, то ягодицы, так что изо рта Сэма рвутся всхлипы, но Гейб закрывает его рот рукой, и Сэм чувствует вкус собственной крови, слизывая ее с чужой ладони.
Как в старые добрые времена.
Но Габриэль вскоре останавливается и убирает руку, вместо этого кладя ее Сэму на грудь, всего лишь номинально удерживая, а скорее просто снова принося боль, касаясь раны и ужасая Сэма применением ангельской силы. Вторую руку он складывает в кулак и начинает наносить четкие, уверенные удары, пока Сэм, не имеющий возможности вырваться из-под пресса его воли, в немом крике разевает рот.
Сэм не знал, чего ждал от всего этого. И не очень понимал, что хотел получить. В общем-то, все это было одним сплошным импульсом, и в итоге Габриэль удивил даже его. А вот результат этого удивил их обоих.
Сэм очень четко помнил, как все закончилось, и как Габриэль начал его лечить. Он помнил, как под конец начал сопротивляться, потому что все еще болезненно реагировал на магию, и Гейб оставил в покое все его мелкие синяки, залечив только крупные повреждения. Он помнил, как Гейб положил его на кровать, помнил, как заснул.
Как спал он не помнил. Что снилось — тоже. Проснулся он сам, а завтрак, который ему подал Гейб, был горячим.
Никто не произнес ни слова, так что он даже начал сомневаться, не разучился ли говорить снова, да и Гейб вместе с ним. Но проверять не хотел — любое слово, произнесенное вслух, точно спровоцирует разговоры о морали, правильности и прочем дерьме, а этим он был сыт по горло. У него ныло все тело, а в голове было пусто, и его вполне устраивало просто лежать под одеялом, упершись взглядом в спину Габриэля, который сидел на крае кровати и неотрывно пялился в окно, которое он зачем-то избавил от светонепроницаемых штор, заменив легким тюлем.
К вечеру до него начало доходить. Он вылез из кровати, сжимая зубы и губы, чтобы не застонать. Но смог вполне успешно дойти до двери комнаты, открыть ее, выйти и закрыть с той стороны, не свалившись на пол. Присев на корточки тут же на месте, он начал ждать.
У него не было часов, так что он не знал, сколько прошло времени. Он замерз, будучи все еще завернутым в одну простынь, но кроме этого ничего необычного не чувствовал.
Прервал его Габриэль.
Он просто появился перед ним, изучающе ощупывая его взглядом. Сэм тупо пялился в ответ. Эмоции как будто заморозило.
— Этого не может быть, ты же понимаешь? От плохого не может получиться хорошее, — нарушил многочасовое молчание Габриэль.
— Это мне говорит ангел? Библия не может быть настолько переписана.
— Я уволился по собственному желанию, не забывай.
— Сколько я тут сижу? — задал встречный вопрос Сэм, так и не ответив на вопрос Габриэля.
— Больше, чем ты думаешь, иначе уже плясал бы от радости.
— Мне почему-то не очень-то и хочется, — буркнул Сэм.
Габриэль понимающе (на самом деле нет) покивал головой.
После непродолжительного молчания Сэм встал и оглянулся по сторонам.
— Где тут вторая спальня? Она же тут есть? — не очень уверенно предположил он.
— Зачем тебе?
— Ну, не знаю. Надо пользоваться возможностью.
— Сэм, ты что-нибудь понимаешь? Я понятия не имею, почему это сработало.
— Я тоже. А тебе не насрать? — абсолютно спокойно произнес Сэм, сам не понимая, откуда в нем проснулся такой здоровый пофигизм. Наверное, в равновесие к тому сопливому Сэму, который обитал в его теле последние недели.
— На данный момент насрать. Я буду рад обустроить тебе комнату, — наконец-то улыбнулся Габриэль.
— Лучше я сам, по… по-человечески. Но твоя помощь, думаю, все равно пригодится.
— О, — Гейб был правда рад. — Я чертовски рад, что пригожусь вам, мой расколдованный принц.
Сэм улыбнулся. Сэм улыбнулся, и Габриэлю правда стало прямо сейчас на все, кроме этого, посрать.
Он посмотрел достаточно серий «унесенных ветром», пока ему окончательно не надоело, чтобы намертво запомнить совет, который подошел ему, как родной: «я подумаю об этом завтра».
Доходило до них, пожалуй, очень медленно. Сэм перебрался в другую спальню, которую Гейб в итоге прибрал самолично, — пригодился наконец опыт уборщика, веселился про себя он —после чего слонялся рядом, потому что и мысли не мог допустить, чтобы куда-то выйти, кроме соседних комнат — воспоминания прошедших недель были пока что слишком четкими.
Но реальность день за днем утверждала, что Сэм пришел в себя. Не полностью, нет. Но у него нашлись силы с этим справляться. Он немного спал. И вполне неплохо ел. И отлично мыслил, больше не проваливаясь в бредовые видения, хотя ему все еще было сложно улыбаться. И он мог обходиться без Габриэля.
Все плохое будто бы отрезало.
— Да, — без сомнения, без колебания, и пальцы Габриэля становятся еще настойчивее, сдавливая то соски, то ягодицы, так что изо рта Сэма рвутся всхлипы, но Гейб закрывает его рот рукой, и Сэм чувствует вкус собственной крови, слизывая ее с чужой ладони.
Как в старые добрые времена.
Но Габриэль вскоре останавливается и убирает руку, вместо этого кладя ее Сэму на грудь, всего лишь номинально удерживая, а скорее просто снова принося боль, касаясь раны и ужасая Сэма применением ангельской силы. Вторую руку он складывает в кулак и начинает наносить четкие, уверенные удары, пока Сэм, не имеющий возможности вырваться из-под пресса его воли, в немом крике разевает рот.
Сэм не знал, чего ждал от всего этого. И не очень понимал, что хотел получить. В общем-то, все это было одним сплошным импульсом, и в итоге Габриэль удивил даже его. А вот результат этого удивил их обоих.
Сэм очень четко помнил, как все закончилось, и как Габриэль начал его лечить. Он помнил, как под конец начал сопротивляться, потому что все еще болезненно реагировал на магию, и Гейб оставил в покое все его мелкие синяки, залечив только крупные повреждения. Он помнил, как Гейб положил его на кровать, помнил, как заснул.
Как спал он не помнил. Что снилось — тоже. Проснулся он сам, а завтрак, который ему подал Гейб, был горячим.
Никто не произнес ни слова, так что он даже начал сомневаться, не разучился ли говорить снова, да и Гейб вместе с ним. Но проверять не хотел — любое слово, произнесенное вслух, точно спровоцирует разговоры о морали, правильности и прочем дерьме, а этим он был сыт по горло. У него ныло все тело, а в голове было пусто, и его вполне устраивало просто лежать под одеялом, упершись взглядом в спину Габриэля, который сидел на крае кровати и неотрывно пялился в окно, которое он зачем-то избавил от светонепроницаемых штор, заменив легким тюлем.
К вечеру до него начало доходить. Он вылез из кровати, сжимая зубы и губы, чтобы не застонать. Но смог вполне успешно дойти до двери комнаты, открыть ее, выйти и закрыть с той стороны, не свалившись на пол. Присев на корточки тут же на месте, он начал ждать.
У него не было часов, так что он не знал, сколько прошло времени. Он замерз, будучи все еще завернутым в одну простынь, но кроме этого ничего необычного не чувствовал.
Прервал его Габриэль.
Он просто появился перед ним, изучающе ощупывая его взглядом. Сэм тупо пялился в ответ. Эмоции как будто заморозило.
— Этого не может быть, ты же понимаешь? От плохого не может получиться хорошее, — нарушил многочасовое молчание Габриэль.
— Это мне говорит ангел? Библия не может быть настолько переписана.
— Я уволился по собственному желанию, не забывай.
— Сколько я тут сижу? — задал встречный вопрос Сэм, так и не ответив на вопрос Габриэля.
— Больше, чем ты думаешь, иначе уже плясал бы от радости.
— Мне почему-то не очень-то и хочется, — буркнул Сэм.
Габриэль понимающе (на самом деле нет) покивал головой.
После непродолжительного молчания Сэм встал и оглянулся по сторонам.
— Где тут вторая спальня? Она же тут есть? — не очень уверенно предположил он.
— Зачем тебе?
— Ну, не знаю. Надо пользоваться возможностью.
— Сэм, ты что-нибудь понимаешь? Я понятия не имею, почему это сработало.
— Я тоже. А тебе не насрать? — абсолютно спокойно произнес Сэм, сам не понимая, откуда в нем проснулся такой здоровый пофигизм. Наверное, в равновесие к тому сопливому Сэму, который обитал в его теле последние недели.
— На данный момент насрать. Я буду рад обустроить тебе комнату, — наконец-то улыбнулся Габриэль.
— Лучше я сам, по… по-человечески. Но твоя помощь, думаю, все равно пригодится.
— О, — Гейб был правда рад. — Я чертовски рад, что пригожусь вам, мой расколдованный принц.
Сэм улыбнулся. Сэм улыбнулся, и Габриэлю правда стало прямо сейчас на все, кроме этого, посрать.
Он посмотрел достаточно серий «унесенных ветром», пока ему окончательно не надоело, чтобы намертво запомнить совет, который подошел ему, как родной: «я подумаю об этом завтра».
Доходило до них, пожалуй, очень медленно. Сэм перебрался в другую спальню, которую Гейб в итоге прибрал самолично, — пригодился наконец опыт уборщика, веселился про себя он —после чего слонялся рядом, потому что и мысли не мог допустить, чтобы куда-то выйти, кроме соседних комнат — воспоминания прошедших недель были пока что слишком четкими.
Но реальность день за днем утверждала, что Сэм пришел в себя. Не полностью, нет. Но у него нашлись силы с этим справляться. Он немного спал. И вполне неплохо ел. И отлично мыслил, больше не проваливаясь в бредовые видения, хотя ему все еще было сложно улыбаться. И он мог обходиться без Габриэля.
Все плохое будто бы отрезало.
Страница 48 из 64
