Кончилось лето

— Я ел краситель, — признался он полушёпотом. — Невкусный.

— Ну что ты! — цыкнула на него Полли. — Всё испортил. Он почти поверил! Сэр, вы поверили?

— Краситель? — переспросил мистер Холидей с интересом.

— Да, — подтвердила Полли, — от ягод горло не прокрасится… Так вы поверили?

— Только в то, что мой сын дурачок.

Услышав это, Томми воодушевился:

— Значит, я могу не ехать в Итон? — с надеждой уточнил он.

— Это значит, что тебе обязательно надо ехать, пока ещё не слишком поздно, — пригвоздил мистер Холидей.

И с такой силой расправил газету, и так посмотрел, и так отвернулся, что стало предельно ясно — ничегошеньки у Полли не получилось.

Разве что — покрасить Тому болтливый язык.

В конце концов, Полли и Том отправились в магазин за рассадой. Они шли, не оглядываясь по сторонам, хотя погода была хороша. Шевелил ветер верхушки вязов, проглядывала сквозь листья река… Но последние краски лета не будоражат сердце, как первые!

От них даже немного грустно.

— Родители не в духе, — вдруг признался Том, хотя всю дорогу удручённо молчал. — Мне кажется, Полли, что если я уеду сейчас, то потеряю семью. Следующим летом её не будет, я просто уверен!

— Какие глупости, — неубедительно соврала Полли: она, вообще-то, слышала пару раз, как ссорятся родители Тома. Пускай они и пытались это скрывать.

— Не волнуйся, они просто так, от скуки, — продолжила она, разглядывая дорогу перед собой.

Томми только пожал плечами.

— Они кричат.

— Вот бы моя мама покричала! А-то сидит и молчит. Целыми днями не пикнет!

— А тебе так хочется, чтобы она поругалась?

— Ага, — честно призналась Полли, — она бы тогда походила на человека. Ведь все люди сердятся, правда?

— Наверное…

— А моя мама — ни разу в жизни. По крайней мере, ни разу — в моей.

И они снова умолкли, думая о своём.

Вот так, под нежарким солнцем, они и дошли до магазинчика, где Полли сказала угрюмо:

— Что угодно, кроме гортензий.

Продавщица, похожая на цыганку, несказанно удивилась:

— Почему же, милочка? — спросила она, позвякивая браслетами.

— Я их терпеть не могу.

— Ну, раз так… — пожала плечами она.

И дала Полли несколько однолетников, росточки адониса и глиняный горшок, в котором сидела астра. Её бутон походил на причёску Тома… В последнее время, куда бы Полли не глянула, ей везде мерещился лучший друг!

«Не к добру», — подумала Полли, но ничего не сказала Тому (ведь он и без этого чувствовал, как чему-то — конец).

Так что Полли молча сгребла всё в пакет, и ребята собрались уходить.

— Что, даже не спросишь? — окликнула их продавщица, поставив локоток на прилавок.

— Мисс?

— Ты же продала мне щенка, не помнишь? — и женщина улыбнулась. — Обещала улитку, а в итоге…

— А-а! — оживилась Полли. — Вы купили моего первого Тома!

— Меня? — вмешался сконфужено Том.

Полли уже надоело ему объяснять, так что она просто махнула рукой.

— Я обязательно приду его навестить, ладно? — обратилась она к продавщице. — Как только мы высадим новый сад, я к вам приду — можно?

— Ну что ж, приходи, — разрешила продавщица. — Думаю, Томми тебе обрадуется.

И Полли заулыбалась, когда поняла, что новая хозяйка не стала менять лабрадору имя.

— Спасибо, — поблагодарила она, сама не зная, за что.

А непонятливый Том перехватил поудобней пакет, наблюдая, как у Полли влажнеют глаза, а цыганка (то есть продавщица, конечно) продолжает ей загадочно и по-доброму улыбаться.

— Ты ведь не плачешь, Полли? — уточнил Том, когда они направились в сторону парка, где был разбит их маленький сад.

— Не-а, — соврала ему Полли.

Ведь не так часто кончается лето, чтобы не заплакать вдруг по нему.

А в саду было слышно, как плещется речка. Она завивалась, огибала несколько холмиков и, спадая с уступа, бежала за горизонт — наверное, в сторону океана. Полли любила иногда сидеть на лавочке и просто слушать её.

Хотя чаще всего ей это не удавалось: прибегал, спотыкаясь, Том, и они начинали возиться — высаживать новый цветник или рыхлить землю ржавым совком. А иногда — набирать у реки дождевых червяков: Полли где-то вычитала, что они помогают.

Но в этот раз работы было невпроворот. Увидев снова потоптанные увядшие клумбы, Полли горестно вздохнула:

— А я уже почти простила Оскара, — призналась она.

— Теперь мне хочется выбить ещё один зуб, — хмуро поддержал её Том.

А затем, скрепив сердце, он поставил горшочек с саженцем на место затоптанного куста и спросил:

— Отсюда начнём?

— Ага.

И вот, Полли достала из пыльного рюкзака садовые перчатки, Том — небольшой совок, и они приступили угрюмо к делу.