Фандом: Ориджиналы. История про то, как хулиган Оскар затаптывает сад, Полли продаёт щенков, а Томми не собирается ехать в Итон.
Добавить в моё избранное
21 мин, 51 сек 3054
Полли вздохнула, положила его голову к себе на плечо и, как взрослая, утешила друга словами:
— Привыкнешь!
И:
— Ты будешь сюда приезжать!
И чем-то ещё таким же, искренними и сердечным, хотя и сама понимала, как плохо придётся доброму Тому в недобром Итоне.
Бывают моменты, когда точно знаешь, что вот оно — лето кончилось. Полли ощутила это на следующий день — она пришла к миссис Холидей за цветами, а застала совсем другое.
Из окон столовой доносился знакомый для Полли шум: родители Тома о чём-то ругались. И делали это не тихо, как старались обычно, а во весь голос, иногда даже в крик.
— Он уедет, чтобы не видеть! — сердилась миссис, и Полли могла разглядеть, как она мечется вдоль по комнате. — Эмму отправим к тётке, Томаса — в Итон, а тебя — к чёртовой матери!
Папа Тома тем временем крутил газету в руке, краснел, бледнел и… выглядел виноватым.
Они ругались долго, с запалом, и Полли догадалась, что надо скорее найти её Тома. Напоследок она посмотрела на цветы, за которыми пришла, и поняла в тот момент на всю жизнь окончательно:
«В каждой семье — свои гортензии под окном».
Своего друга Полли нашла в общем саду.
Почему-то впервые она увидела, что здесь давно не подстригали кусты, на дорожках растрескался асфальт, а единственная беседка покрылась неприличными надписями. Наверное, не без помощи Оскара.
Томми сидел на верхней ступеньке и выглядел одиноко. Полли скинула рюкзак под увядающую сирень, опустилась рядом, и они долго сидели молча, потому что Том не очень-то хотел говорить, а Полли не знала — о чём.
— Том, а Том? — аккуратно поинтересовалась она, придвигаясь поближе.
— Чего? — отозвался Том.
Он был по-прежнему мрачен и сидел сильно сгорбившись.
— Как ты думаешь?
— Что?
— У чёрта разве есть мама?
Том наконец-то немного ожил. Встрепенувшись, он посмотрел на Полли с недоумением и интересом.
— Не знаю. Мне кажется, нет, — подумав с минутку, предположил он. — Зачем ему?
— Так значит, не существует чёртовой матери? — пытливо продолжила Полли.
— Наверное.
— А что случится, если послать в место, которого нет?
— Ничего. Ты никуда не придёшь.
— Вот здорово! — обрадовалась Полли, найдя лазейку. — Значит, твой папа никуда не уйдёт, потому что никуда не сможет потом прийти!
Эта мысль показалась настолько правильной, и Полли в неё так поверила, и Том уже очень устал расстраиваться — так что он тоже слегка улыбнулся.
А затем пошёл вслед за Полли, забрав у неё рюкзак.
Последний день они провели в саду.
Полли упаковала в свёртки печенье и плюшки, сунула в рюкзак пакет ирисок и мармелад, туда же сложила выбитый Томом зуб («Будешь хвастаться, чтобы все трепетали!»), рогатку, теннисный мяч, свистульку, которую она приготовила к его дню рождения, а в довершение — панамку с инициалами. В ней Томми обычно сажал цветы.
— Я сама вышила! — гордо похвасталась Полли, указав на корявые буквы.
Но Тому всё равно было очень приятно.
Однако, провозившись с садом весь день, они умудрились слопать ириски и мармелад.
— Наверное, в Итоне всё же дают сладкое к чаю, — грустно заметил Том, вспоминая, что мама не паковала конфеты в его чемодан.
— У меня есть ещё фунт. Мы сейчас пройдём мимо лавочки Оскара.
Томми изменился в лице и даже вцепился в волосы:
— Нет, ты что! Мне же опять придётся с ним драться!
— Вовсе нет. Ты ему, вообще-то, нравишься, — и Полли засыпала последнюю ямку, где оставались семена, прежде чем встать и отряхнуться. — Я однажды зашла к ним за хлебом, а там сидел он, а не тётушка Бо, и Оскар сказал, что ты выбил ему зуб, который шатался. И ему не пришлось идти к стоматологу. Здорово, да?
— И правда, — согласился Томми с робкой улыбкой.
А затем он натаскал воды из реки, полил получившуюся клумбу, и пока они вместе работали — в последний, наверное, раз, — Полли рассказала про всех щенков, которых она навестила, про то, как лабрадор тётушки Бо хорошо влияет на её хулигана, и что, в принципе, получается, будто это Томми влияет на Оскара.
— Интересно же, правда?
Но Томми был глубоко в себе и снова её не слышал…
А уходя, они не остановились, но Томми всё же обернулся украдкой и попытался запомнить: беседку, развалившиеся ступеньки, блеск реки в предзакатном свете, а ещё — первые искорки светлячков. Сейчас они всё ещё походили на тараканов, не то, что ночью. И всё же здесь пахло домом, здесь и был его дом, и Том ощутил тоску.
Это была уже не первая тоска в его жизни и — главное — ещё не последняя.
А Полли, между тем, достала из кармана несколько фунтов, собираясь накупить побольше ирисок. Ей очень нравилось думать, что Томми станет лопать их украдкой в постели, вспоминая о ней.
— Привыкнешь!
И:
— Ты будешь сюда приезжать!
И чем-то ещё таким же, искренними и сердечным, хотя и сама понимала, как плохо придётся доброму Тому в недобром Итоне.
Бывают моменты, когда точно знаешь, что вот оно — лето кончилось. Полли ощутила это на следующий день — она пришла к миссис Холидей за цветами, а застала совсем другое.
Из окон столовой доносился знакомый для Полли шум: родители Тома о чём-то ругались. И делали это не тихо, как старались обычно, а во весь голос, иногда даже в крик.
— Он уедет, чтобы не видеть! — сердилась миссис, и Полли могла разглядеть, как она мечется вдоль по комнате. — Эмму отправим к тётке, Томаса — в Итон, а тебя — к чёртовой матери!
Папа Тома тем временем крутил газету в руке, краснел, бледнел и… выглядел виноватым.
Они ругались долго, с запалом, и Полли догадалась, что надо скорее найти её Тома. Напоследок она посмотрела на цветы, за которыми пришла, и поняла в тот момент на всю жизнь окончательно:
«В каждой семье — свои гортензии под окном».
Своего друга Полли нашла в общем саду.
Почему-то впервые она увидела, что здесь давно не подстригали кусты, на дорожках растрескался асфальт, а единственная беседка покрылась неприличными надписями. Наверное, не без помощи Оскара.
Томми сидел на верхней ступеньке и выглядел одиноко. Полли скинула рюкзак под увядающую сирень, опустилась рядом, и они долго сидели молча, потому что Том не очень-то хотел говорить, а Полли не знала — о чём.
— Том, а Том? — аккуратно поинтересовалась она, придвигаясь поближе.
— Чего? — отозвался Том.
Он был по-прежнему мрачен и сидел сильно сгорбившись.
— Как ты думаешь?
— Что?
— У чёрта разве есть мама?
Том наконец-то немного ожил. Встрепенувшись, он посмотрел на Полли с недоумением и интересом.
— Не знаю. Мне кажется, нет, — подумав с минутку, предположил он. — Зачем ему?
— Так значит, не существует чёртовой матери? — пытливо продолжила Полли.
— Наверное.
— А что случится, если послать в место, которого нет?
— Ничего. Ты никуда не придёшь.
— Вот здорово! — обрадовалась Полли, найдя лазейку. — Значит, твой папа никуда не уйдёт, потому что никуда не сможет потом прийти!
Эта мысль показалась настолько правильной, и Полли в неё так поверила, и Том уже очень устал расстраиваться — так что он тоже слегка улыбнулся.
А затем пошёл вслед за Полли, забрав у неё рюкзак.
Последний день они провели в саду.
Полли упаковала в свёртки печенье и плюшки, сунула в рюкзак пакет ирисок и мармелад, туда же сложила выбитый Томом зуб («Будешь хвастаться, чтобы все трепетали!»), рогатку, теннисный мяч, свистульку, которую она приготовила к его дню рождения, а в довершение — панамку с инициалами. В ней Томми обычно сажал цветы.
— Я сама вышила! — гордо похвасталась Полли, указав на корявые буквы.
Но Тому всё равно было очень приятно.
Однако, провозившись с садом весь день, они умудрились слопать ириски и мармелад.
— Наверное, в Итоне всё же дают сладкое к чаю, — грустно заметил Том, вспоминая, что мама не паковала конфеты в его чемодан.
— У меня есть ещё фунт. Мы сейчас пройдём мимо лавочки Оскара.
Томми изменился в лице и даже вцепился в волосы:
— Нет, ты что! Мне же опять придётся с ним драться!
— Вовсе нет. Ты ему, вообще-то, нравишься, — и Полли засыпала последнюю ямку, где оставались семена, прежде чем встать и отряхнуться. — Я однажды зашла к ним за хлебом, а там сидел он, а не тётушка Бо, и Оскар сказал, что ты выбил ему зуб, который шатался. И ему не пришлось идти к стоматологу. Здорово, да?
— И правда, — согласился Томми с робкой улыбкой.
А затем он натаскал воды из реки, полил получившуюся клумбу, и пока они вместе работали — в последний, наверное, раз, — Полли рассказала про всех щенков, которых она навестила, про то, как лабрадор тётушки Бо хорошо влияет на её хулигана, и что, в принципе, получается, будто это Томми влияет на Оскара.
— Интересно же, правда?
Но Томми был глубоко в себе и снова её не слышал…
А уходя, они не остановились, но Томми всё же обернулся украдкой и попытался запомнить: беседку, развалившиеся ступеньки, блеск реки в предзакатном свете, а ещё — первые искорки светлячков. Сейчас они всё ещё походили на тараканов, не то, что ночью. И всё же здесь пахло домом, здесь и был его дом, и Том ощутил тоску.
Это была уже не первая тоска в его жизни и — главное — ещё не последняя.
А Полли, между тем, достала из кармана несколько фунтов, собираясь накупить побольше ирисок. Ей очень нравилось думать, что Томми станет лопать их украдкой в постели, вспоминая о ней.
Страница 6 из 7
