Зеркальное отражение

Погода определённо испортилась, но ветру Мон-Со обрадовался: мимо него то и дело проплывали большие клубы тумана, густые и плотные, и он понадеялся, что его сдует вовсе. Вскоре пространство вокруг него выступило из тумана, под ногами зашуршала трава, и Мон-Со, приободрившись, пошёл наугад.

Не было похоже, что вокруг него кто-то есть; туман исчезал и растворялся, и всюду, насколько можно было рассмотреть, тянулось поле. Мон-Со впервые задумался, бывают ли на Беллиоре аномальные зоны. Ведь только что он был в предгорьях, а сейчас оказался на равнине. В любом случае, нужно было понять, что представляет собой это место, и выбираться к своим.

Безжалостно приминая траву, которая при внимательном рассмотрении оказалась колосьями, Мон-Со пошёл наугад, не выпуская из рук пистолет, но не слышал ни единого звука, кроме тех, что издавал сам.

Через некоторое время поле кончилось. Ветер усиливался, туман исчезал, и теперь можно было рассмотреть его от края до края. Показалось, что вдалеке проходит дорога, но он не был уверен и не пошёл в обратную сторону, тем более что впереди виднелись дома, такие же, какие он видел, путешествуя в столицу.

Становилось неуютно, хотя Мон-Со то и дело гнал от себя это ощущение. Ему не пристало бояться или фантазировать обо всяких ужасах.

― Есть тут кто-нибудь? ― спросил он, подходя к крыльцу первого домика, хотя и так уже было понятно, что никто не слышит: крыльцо просело и заросло травой, в выбитых окнах колыхалась зелень. Вряд ли тут кто-то жил.

Мон-Со уже собрался было пойти к дороге ― куда-нибудь она должна была его привести ― но не успел, услышав неясный звук, который донёсся из-за приоткрытой двери.

― Кто здесь? ― спросил Мон-Со, демонстративно громко щёлкая предохранителем пистолета. Хотя вряд ли тот, кто был внутри, понял, что означает этот сухой металлический щелчок.

Мон-Со приблизился к двери сбоку, прекрасно зная, что не стоит оставлять за спиной непонятно что и беспечно продолжать свой путь.

Никто не отвечал, и он осторожно толкнул дверь. Та накренилась, слетела с петель и, подняв тучу пыли, грохнулась вовнутрь. Мон-Со заглянул, пытаясь из света рассмотреть то, что происходит в полумраке, и увидел, что полосу света из дверного проёма пересекает длинная фигура, слабо копошащаяся на полу. Он оглянулся на безлюдный и мрачный пейзаж с клочьями тумана, цепляющимися за траву и кусты, на низкое тёмное небо ― и шагнул внутрь.

Его шаги подняли пыль снова, фонарик в шлеме осветил тёмные пятна крови на дощатом полу, свет отразился в расширенных глазах того, кто оказался внутри, и Мон-Со сообразил, что эти глаза полны боли. Он стоял над юношей, по виду едва взрослым, который пытался приподняться при его виде, но не мог.

― Ты кто такой? ― подозрительно спросил Мон-Со, не думая опускать пистолет. Эта страна была обманчива, не стоило ей поддаваться, жертва могла оказаться охотником.

― Ты пришёл, а я ещё живой, ― ответил юноша. Он бросил свои попытки подняться и теперь лежал на боку, глядя снизу вверх.

― Брось нож, ― велел Мон-Со, углядев блеск лезвия у него между пальцев. ― Ты нападал или защищался?

Юноша выронил нож и прижал к полу окровавленную ладонь, показывая, что больше оружия нет. Глаза Мон-Со уже привыкли к темноте, и он догадался осветить своего собеседника целиком.

― Противно, да? ― виновато спросил юноша в ответ на его немое изумление вкупе с отвращением.

― Ты… это сделал ты? ― выдавил Мон-Со, преодолевая тошноту. ― Ты собрался отрезать себе ноги?!

― Совсем не получилось… ― виновато ответил юноша. Он касался щекой пола, и каждое его слово вздымало облачко пыли. ― Я всё ещё недостаточно хорош?

― Зачем ты это делал? Ты сумасшедший? ― догадался Мон-Со. Его пробрала дрожь и хотелось бежать отсюда, от этой пыли, затхлости и запаха крови. Или сначала прервать мучения этого существа, кем бы оно ни было, человеком или чудовищем, которое только приняло человеческий облик.

― Так было надо… ― прошептал несчастный, совсем утыкаясь в пол лицом. По его телу прошла судорога, наверное, от боли, и только тогда Мон-Со спохватился:

― Что ты наделал! Тебя нужно перевязать, и потом… Где здесь можно добыть воду?

― Тебе нечем меня перевязывать… и потом, уже поздно, ― ответил юноша. В который раз Мон-Со поймал себя на том, что в его лице есть что-то знакомое. Длинные пальцы заскребли пол, снова поднялась пыль. ― Я далеко… глубоко… меня не исцелить уже, как ты не понимаешь!

― Не понимаю! ― отказался Мон-Со. Он присел на пол рядом с ним и попытался кое-как приподнять его, устроить у себя на коленях. Им двигала не жалость, а знание, что поступить так будет правильно. Ведь так обычно и делают, пытаясь облегчить страдания умирающего?

― Я давно умер, ― подтвердил юноша, цепляясь за него слабеющими руками.

― Ты что, восставший мертвец?