Фандом: Изумрудный город. Менвиты спасают арзаков из Пещеры, пока серый туман наползает на Волшебную страну, которая погибает всё быстрее. Общая опасность объединяет, но главная битва — это сражение с самим собой.
Добавить в моё избранное
206 мин, 7 сек 6107
― Может, это какое-то испытание? ― неуверенно спросила Энни. ― Ну, насколько друзья верны друг другу или что-то в этом роде?
― Ты хочешь сказать, мы остаток жизни должны будем провести в этом состоянии? ― разнервничался Ниле. ― Или один из нас должен умереть, чтобы стать видимым другому?
― Нет! ― запаниковал Найдан и, судя по тому, что стоял он совсем рядом, нельзя было исключать того, что он в который раз попытался Ниле обнять, но не преуспел. ― Я так не смогу!
― По крайней мере, мы сможем разговаривать, ― отозвался Ниле. ― А не как в той сказке, где влюблённые приходили на условленное место и не только не видели, но и не слышали друг друга вовсе.
Они расселись у дымящего костра. Ниле с опаской посматривал на Ман-Ра, который ещё не сказал ни слова, и наконец попросил рассказать, что произошло. Рассказ надолго не затянулся. Над головой шумели тёмные деревья, опять моросил дождик, и вскоре вся компания перебралась под ветви большой ели, пододвинув костёр поближе. Солдон и Найдан под охраной Мон-Со наспех натаскали ещё хвороста и листьев, и все устроились поудобнее, чтобы ждать утра.
― Нечего бояться, ― утешил всех Ниле. ― Если нас съедят, то и так съедят, в конце концов, это естественная смерть, в смысле, в живой природе все кого-нибудь едят!
Мон-Со сдавленно фыркнул в ответ на такое утешение и обнял с одной стороны Ниле, а с другой ― Энни.
― Но сначала им придётся иметь дело с лучевым пистолетом, ― пообещал он. ― И вдруг копчёные чудовища вкуснее жареных?
― Ты рассердился? ― спросил Баан-Ну. Неизвестно зачем, но ему было важно это знать. Вот уже час Ильсор молча шагал рядом с ним по дороге, не позади, как было привычно, а рядом, и от этого было неловко. Солнце садилось, становилось ещё холоднее, и Баан-Ну потихоньку начинал приходить к мысли, что Ильсор был прав, наорав на него. Кто же знал, что всё так обернётся? Они в самом деле остались одни, без средств связи, еды, воды, в лёгкой летней одежде. Деревни, которые они проходили, были пусты, наверное, жители поспешили где-то укрыться от бед и напастей, по обочинам дороги шуршала на ветру мёртвая сухая трава… Как это не было похоже на пейзаж, который генерал наблюдал в первое своё путешествие в Изумрудный город!
Он уже почти забыл свой вопрос и решил, что Ильсор не хочет с ним разговаривать, но наконец тот ответил.
― Я не должен ни на кого сердиться, ― ровно сказал он. ― Не должен никого ненавидеть. Это всё застилает разум и мешает, может послужить причиной провала…
Баан-Ну не удержался и присвистнул.
― И после этого ты удивляешься, что тебе приходится воевать с тёмной версией самого себя?!
Потерянно замолкнув, Ильсор шёл молча ещё несколько минут.
― Вообще Лон-Гор это же самое говорил, ― признался он. ― Что злость всё равно есть, она не уходит в никуда. Но было уже поздно.
― Так получается, ты и меня ненавидел, просто не хотел это признавать даже перед самим собой, ― задумчиво сказал генерал, не сбавляя шага. ― Ну что же, теперь я хотя бы это знаю.
― Ненависть к вам была меньше ненависти к другим, ― неохотно проговорил Ильсор. ― Вы были удобны. Рядом с вами было хорошо прятаться от Мон-Со, который начал что-то подозревать… Вы гоняли меня в хвост и гриву, но не трудились смотреть в глаза. И рядом с вами я был уверен, что каждый поступок совершаю по своей воле.
Посмотрев на него, Баан-Ну не стал ничего отвечать. Он испытал облегчение от того, что Ильсор в самом деле не думает о нём так же плохо, как и об остальных, и не хотел вытаскивать на свет какие-нибудь другие откровения, которые могли бы оказаться неприятными.
Через некоторое время они остановились отдохнуть. Баан-Ну настоял на минуте отдыха не для себя: он-то знал, что Ильсор, в отличие от него, не спал то время, что продрых он сам. Его бывший слуга совершенно не умел сидеть без дела, вот и сейчас он, опустившись в хрустящие волны травы, взялся перетряхивать рюкзак.
― А я думаю: что там такое тяжёлое? ― удивился он. ― Так у нас нет еды, зато есть сковорода на случай, если она появится!
― Я так и не отдал её на кухню, ― вспомнил Баан-Ну, забирая тяжёлую сковороду и вертя её в руках. ― А потом схватил рюкзак вместе со всем, что в нём было. Эн-Ни использовала эту скороду как щит… Было забавно. Представляешь, я даже вспомнил про дев-воительниц, в которых верили…
― Тихо! ― насторожился Ильсор и поднялся. ― Кто-то идёт.
Баан-Ну и сам уже понял, что из-за холма, возле которого вилась дорога, раздаются звуки, и спустя минуту стало видно, кто их издаёт.
― Лев! ― удивился он.
― Смелый Лев, ― поправил Ильсор. ― Мы с ним виделись несколько дней назад. Здравствуйте, ваше величество!
― Сдурел?! ― прошипел Баан-Ну, вспоминая медведя Топотуна, и рванул с пояса пистолет. ― Забыл, что случилось с его сыном, который рычит и бросается на людей?
― Ты хочешь сказать, мы остаток жизни должны будем провести в этом состоянии? ― разнервничался Ниле. ― Или один из нас должен умереть, чтобы стать видимым другому?
― Нет! ― запаниковал Найдан и, судя по тому, что стоял он совсем рядом, нельзя было исключать того, что он в который раз попытался Ниле обнять, но не преуспел. ― Я так не смогу!
― По крайней мере, мы сможем разговаривать, ― отозвался Ниле. ― А не как в той сказке, где влюблённые приходили на условленное место и не только не видели, но и не слышали друг друга вовсе.
Они расселись у дымящего костра. Ниле с опаской посматривал на Ман-Ра, который ещё не сказал ни слова, и наконец попросил рассказать, что произошло. Рассказ надолго не затянулся. Над головой шумели тёмные деревья, опять моросил дождик, и вскоре вся компания перебралась под ветви большой ели, пододвинув костёр поближе. Солдон и Найдан под охраной Мон-Со наспех натаскали ещё хвороста и листьев, и все устроились поудобнее, чтобы ждать утра.
― Нечего бояться, ― утешил всех Ниле. ― Если нас съедят, то и так съедят, в конце концов, это естественная смерть, в смысле, в живой природе все кого-нибудь едят!
Мон-Со сдавленно фыркнул в ответ на такое утешение и обнял с одной стороны Ниле, а с другой ― Энни.
― Но сначала им придётся иметь дело с лучевым пистолетом, ― пообещал он. ― И вдруг копчёные чудовища вкуснее жареных?
― Ты рассердился? ― спросил Баан-Ну. Неизвестно зачем, но ему было важно это знать. Вот уже час Ильсор молча шагал рядом с ним по дороге, не позади, как было привычно, а рядом, и от этого было неловко. Солнце садилось, становилось ещё холоднее, и Баан-Ну потихоньку начинал приходить к мысли, что Ильсор был прав, наорав на него. Кто же знал, что всё так обернётся? Они в самом деле остались одни, без средств связи, еды, воды, в лёгкой летней одежде. Деревни, которые они проходили, были пусты, наверное, жители поспешили где-то укрыться от бед и напастей, по обочинам дороги шуршала на ветру мёртвая сухая трава… Как это не было похоже на пейзаж, который генерал наблюдал в первое своё путешествие в Изумрудный город!
Он уже почти забыл свой вопрос и решил, что Ильсор не хочет с ним разговаривать, но наконец тот ответил.
― Я не должен ни на кого сердиться, ― ровно сказал он. ― Не должен никого ненавидеть. Это всё застилает разум и мешает, может послужить причиной провала…
Баан-Ну не удержался и присвистнул.
― И после этого ты удивляешься, что тебе приходится воевать с тёмной версией самого себя?!
Потерянно замолкнув, Ильсор шёл молча ещё несколько минут.
― Вообще Лон-Гор это же самое говорил, ― признался он. ― Что злость всё равно есть, она не уходит в никуда. Но было уже поздно.
― Так получается, ты и меня ненавидел, просто не хотел это признавать даже перед самим собой, ― задумчиво сказал генерал, не сбавляя шага. ― Ну что же, теперь я хотя бы это знаю.
― Ненависть к вам была меньше ненависти к другим, ― неохотно проговорил Ильсор. ― Вы были удобны. Рядом с вами было хорошо прятаться от Мон-Со, который начал что-то подозревать… Вы гоняли меня в хвост и гриву, но не трудились смотреть в глаза. И рядом с вами я был уверен, что каждый поступок совершаю по своей воле.
Посмотрев на него, Баан-Ну не стал ничего отвечать. Он испытал облегчение от того, что Ильсор в самом деле не думает о нём так же плохо, как и об остальных, и не хотел вытаскивать на свет какие-нибудь другие откровения, которые могли бы оказаться неприятными.
Через некоторое время они остановились отдохнуть. Баан-Ну настоял на минуте отдыха не для себя: он-то знал, что Ильсор, в отличие от него, не спал то время, что продрых он сам. Его бывший слуга совершенно не умел сидеть без дела, вот и сейчас он, опустившись в хрустящие волны травы, взялся перетряхивать рюкзак.
― А я думаю: что там такое тяжёлое? ― удивился он. ― Так у нас нет еды, зато есть сковорода на случай, если она появится!
― Я так и не отдал её на кухню, ― вспомнил Баан-Ну, забирая тяжёлую сковороду и вертя её в руках. ― А потом схватил рюкзак вместе со всем, что в нём было. Эн-Ни использовала эту скороду как щит… Было забавно. Представляешь, я даже вспомнил про дев-воительниц, в которых верили…
― Тихо! ― насторожился Ильсор и поднялся. ― Кто-то идёт.
Баан-Ну и сам уже понял, что из-за холма, возле которого вилась дорога, раздаются звуки, и спустя минуту стало видно, кто их издаёт.
― Лев! ― удивился он.
― Смелый Лев, ― поправил Ильсор. ― Мы с ним виделись несколько дней назад. Здравствуйте, ваше величество!
― Сдурел?! ― прошипел Баан-Ну, вспоминая медведя Топотуна, и рванул с пояса пистолет. ― Забыл, что случилось с его сыном, который рычит и бросается на людей?
Страница 34 из 57
