Фандом: Ориджиналы. Что делать, если выпало родиться в мире, ставшем охотничьими угодьями для темных сил; мире, которому даже солнце не показывает свой лик, спрятавшись за серой пеленой? Можно в страхе забиться в угол, ожидая смерти. Можно решить, что твоя хата с краю и жить как прежде — не оглядываясь на постигшие мир несчастья, до последнего веря, что лично тебя горькая участь минует.
Добавить в моё избранное
163 мин, 41 сек 17429
Но, к счастью для них и к досаде волшебницы, этих двоих смогли выдернуть из колдовской топи соратники.
На третий раз волшба породила близ лагеря Братства кустик, полный небольших, но красивых, выглядевших сочными и аппетитными, ягод. Конечно, и сам Леон, и его подручные наверняка понимали, что не все, растущее в лесу, годится в пищу. Иные грибы и ягоды даже ядовиты. Но единства в отряде не было. Возникли споры — есть или не есть плоды сотворенного Равенной куста. В итоге большинство бойцов предпочли проявить осторожность, но один, не удержавшись, сорвал-таки и съел несколько ягод. Что примечательно, тайком от остальных.
Умереть он оттого, правда, не умер, зато мучился сильнейшим поносом, так что сделался, по большому счету, небоеспособен.
Один раз еще Равенна призвала на стоянку Братства дождь. Самый обыкновенный — из воды, а не, скажем, из крови. Но обрушился он на людей Леона внезапно, посреди ночи, и продлился несколько дольше, чем тот дождик, что прогнал ворон во время схватки с тварью-источником Скверны.
И надо сказать, даже этого немудрящего каприза погоды хватило, чтобы наделать дел. Дождь, во-первых, потушил костер, после чего разжечь его снова было почти невозможно — дрова-то отсырели. Во-вторых, и сами люди Братства промокли до нитки. Да так и продрожали остаток ночи в сырости и без сна. Отчего утром по бодрости напоминали сонных мух, а по живости мертвяков. Кто-то, разумеется, после такой напасти простыл, благодаря чему выслеживать людей Леона стало легче по чьему-нибудь громкому кашлю, в лесу слышимому не хуже, чем пресловутое «ау!».
Другая стоянка превратилась для отряда Братства в сущий ад из-за нашествия целых стай комаров. Еще одну посетила примерно пара сотен лягушек. Серьезного вреда причинить последние, конечно, не могли тоже, но всюду прыгая, путаясь под ногами и заскакивая, в том числе на людей (особенно на тех, которые прилегли отдохнуть) эти мелкие бестии вызвали немало приступов грязной брани.
В общем, нельзя было сказать, что колдовские пакости Равенны нанесли отряду Братства сокрушительный урон. Но очевидно было, что они, все в совокупности, не только портили настроение. А, вдобавок, мало-помалу ослабляли отряд, подрывая его боевой дух.
По замыслу волшебницы ближе к концу пути — к пещере, где томился призрак некроманта — Леон сотоварищи должны быть изнурены до такой степени, что новая схватка могла закончиться для них разгромом.
Так прошел день, другой, третий… а затем и сама Равенна, и ее спутники почуяли неладное.
Начать с того, что обратная дорога уже отняла больше времени, чем путь к источнику Скверны. Однако заветная скала с пещерой так до сих пор не показались. Более того: лес, казалось, только густел с каждым пройденным шагом. Делался все более мрачным и диким.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Освальд, Равенна, Сиградд и сэр Андерс задались вопросом: так куда все-таки держит путь отряд Братства? А главное, куда, следуя за ним, могут прийти посланцы мастера Бренна, и чем это может им грозить?
Но последней каплей стала очередная вылазка бывшего вора к стоянке врага. К немалому удивлению своему (и удивлению неприятному!) Освальд не обнаружил среди людей в зеленоватых плащах их предводителя. Как бы ни приглядывался и с какой бы стороны ни подбирался лазутчик к поляне, облюбованной отрядом Братства, но Леона там приметить так и не смог. На нет, как говорится, и суда нет.
А значило это — Освальд знал почти наверняка — что и мешка с останками некроманта у преследуемых братьев при себе не имеется. Не иначе, многострадальные косточки тоже отправились другим путем. И путь этот, без сомнений, совпадал с дорогой удравшего охотника.
Конечно, спутников Освальда это известию не обрадовало. Сэр Андерс даже, в своей привычной важно-пренебрежительной манере, предположил, что-де у бывшего вора стало неладно со зрением. Предложил сходить на разведку опять. А заодно попробовал объяснить затянувшуюся дорогу общей усталостью, вялостью вражеского отряда. Что Леон и его подручные вроде как еле ноги переставляют — особенно после каверз Равенны; чаще останавливаются на привал, вот и не могут до сих пор добраться до пещеры.
Точку в споре соратников поставила сама Равенна. Усилив зрение волшбой, она сначала поймала взглядом пролетавшую над деревьями птицу. Затем ненадолго слилась с ней сознанием — так, чтобы видеть глазами птицы; рассмотреть окружающий мир с высоты ее полета.
Увиденное весьма обескуражило Равенну, подтвердив худшие опасения. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось исполинское ярко-зеленое пятно лесов. Целая лесная страна, отсюда казавшаяся бескрайней. И никаких человеческих поселений, ни малейших признаков близкого людского жилища было не видать. Ни дорог — хотя бы просек, ни краешка поля или луга, ни поднимавшихся у горизонта столбов дыма.
Впрочем, нет!
На третий раз волшба породила близ лагеря Братства кустик, полный небольших, но красивых, выглядевших сочными и аппетитными, ягод. Конечно, и сам Леон, и его подручные наверняка понимали, что не все, растущее в лесу, годится в пищу. Иные грибы и ягоды даже ядовиты. Но единства в отряде не было. Возникли споры — есть или не есть плоды сотворенного Равенной куста. В итоге большинство бойцов предпочли проявить осторожность, но один, не удержавшись, сорвал-таки и съел несколько ягод. Что примечательно, тайком от остальных.
Умереть он оттого, правда, не умер, зато мучился сильнейшим поносом, так что сделался, по большому счету, небоеспособен.
Один раз еще Равенна призвала на стоянку Братства дождь. Самый обыкновенный — из воды, а не, скажем, из крови. Но обрушился он на людей Леона внезапно, посреди ночи, и продлился несколько дольше, чем тот дождик, что прогнал ворон во время схватки с тварью-источником Скверны.
И надо сказать, даже этого немудрящего каприза погоды хватило, чтобы наделать дел. Дождь, во-первых, потушил костер, после чего разжечь его снова было почти невозможно — дрова-то отсырели. Во-вторых, и сами люди Братства промокли до нитки. Да так и продрожали остаток ночи в сырости и без сна. Отчего утром по бодрости напоминали сонных мух, а по живости мертвяков. Кто-то, разумеется, после такой напасти простыл, благодаря чему выслеживать людей Леона стало легче по чьему-нибудь громкому кашлю, в лесу слышимому не хуже, чем пресловутое «ау!».
Другая стоянка превратилась для отряда Братства в сущий ад из-за нашествия целых стай комаров. Еще одну посетила примерно пара сотен лягушек. Серьезного вреда причинить последние, конечно, не могли тоже, но всюду прыгая, путаясь под ногами и заскакивая, в том числе на людей (особенно на тех, которые прилегли отдохнуть) эти мелкие бестии вызвали немало приступов грязной брани.
В общем, нельзя было сказать, что колдовские пакости Равенны нанесли отряду Братства сокрушительный урон. Но очевидно было, что они, все в совокупности, не только портили настроение. А, вдобавок, мало-помалу ослабляли отряд, подрывая его боевой дух.
По замыслу волшебницы ближе к концу пути — к пещере, где томился призрак некроманта — Леон сотоварищи должны быть изнурены до такой степени, что новая схватка могла закончиться для них разгромом.
Так прошел день, другой, третий… а затем и сама Равенна, и ее спутники почуяли неладное.
Начать с того, что обратная дорога уже отняла больше времени, чем путь к источнику Скверны. Однако заветная скала с пещерой так до сих пор не показались. Более того: лес, казалось, только густел с каждым пройденным шагом. Делался все более мрачным и диким.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Освальд, Равенна, Сиградд и сэр Андерс задались вопросом: так куда все-таки держит путь отряд Братства? А главное, куда, следуя за ним, могут прийти посланцы мастера Бренна, и чем это может им грозить?
Но последней каплей стала очередная вылазка бывшего вора к стоянке врага. К немалому удивлению своему (и удивлению неприятному!) Освальд не обнаружил среди людей в зеленоватых плащах их предводителя. Как бы ни приглядывался и с какой бы стороны ни подбирался лазутчик к поляне, облюбованной отрядом Братства, но Леона там приметить так и не смог. На нет, как говорится, и суда нет.
А значило это — Освальд знал почти наверняка — что и мешка с останками некроманта у преследуемых братьев при себе не имеется. Не иначе, многострадальные косточки тоже отправились другим путем. И путь этот, без сомнений, совпадал с дорогой удравшего охотника.
Конечно, спутников Освальда это известию не обрадовало. Сэр Андерс даже, в своей привычной важно-пренебрежительной манере, предположил, что-де у бывшего вора стало неладно со зрением. Предложил сходить на разведку опять. А заодно попробовал объяснить затянувшуюся дорогу общей усталостью, вялостью вражеского отряда. Что Леон и его подручные вроде как еле ноги переставляют — особенно после каверз Равенны; чаще останавливаются на привал, вот и не могут до сих пор добраться до пещеры.
Точку в споре соратников поставила сама Равенна. Усилив зрение волшбой, она сначала поймала взглядом пролетавшую над деревьями птицу. Затем ненадолго слилась с ней сознанием — так, чтобы видеть глазами птицы; рассмотреть окружающий мир с высоты ее полета.
Увиденное весьма обескуражило Равенну, подтвердив худшие опасения. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось исполинское ярко-зеленое пятно лесов. Целая лесная страна, отсюда казавшаяся бескрайней. И никаких человеческих поселений, ни малейших признаков близкого людского жилища было не видать. Ни дорог — хотя бы просек, ни краешка поля или луга, ни поднимавшихся у горизонта столбов дыма.
Впрочем, нет!
Страница 38 из 46
