Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12601
А этих жалко: сосунки ведь, жить бы еще да жить… И рожи симпатичные вдобавок — ну, на орочий манер, ясное дело. Вот я и говорю своим ребятам…
Чем закончилась история с юными орками, Трандуил сегодня так и не узнал — они, наконец, добрались до опочивальни Глорфинделя. Впрочем, Трандуил и так почти не слушал его пьяную болтовню: тащить могучего воина, который ко всему прочему еще и наваливался на юного принца всей своей тяжестью, оказалось не столь приятным занятием, как казалось Трандуилу вначале. К тому моменту, когда они с Глорфинделем достигли постели, Трандуил успел порядком измучаться, запыхаться, вспотеть, и уже сам едва держался на ногах. А тут еще Глорфиндель, повалившись на кровать, забыл отпустить плечо Трандуила — и тот, не сохранив равновесие, рухнул прямо на него.
Несколько мгновений Трандуил лежал неподвижно, ошеломленный своим падением. Он чувствовал под собой большое сильное тело, горячее и расслабленное от вина, слышал тяжелое дыхание Глорфинделя, ощущал его запах — запах чистой одежды, волос, кожи, слегка умащенной благовониями: хоббиты-купальщики постарались… А еще он ощущал силу — великую силу самой Жизни, дремлющую в этом могучем теле; и силы этой было так много, что она, казалось, проникала в самого Трандуила, напитывая его и опьяняя. Подняв голову от широкой груди Глорфинделя, принц посмотрел ему в лицо. Славный воин дремал — одолевший балрога, но сраженный эсгаротским вином, — и Трандуил затаил дыхание, рассматривая его открытое, добродушное, очень красивое лицо с крупными, но удивительно правильными чертами. Мягкий свет свечей, горевших по обе стороны кровати, золотил рассыпавшиеся по подушке волосы, широкие брови и густые ресницы. Полные губы, чуть приоткрытые во сне, были чувственными и мужественными одновременно — Трандуил, не удержавшись, провел по ним кончиком пальца.
Глорфиндель мгновенно открыл глаза.
— Ну нет, Ороферион, — пробормотал он. — Ступай-ка ты спать. Этой ночью от меня толку будет мало: видишь, как меня прошибло ваше вино…
Трандуил мотнул головой.
— Хорошо, лорд Глорфиндель, я вас оставлю. Но сначала… Сначала я помогу снять ваши одежды, — придумал он.
— Ах ты хитре-е-ец, — Глорфиндель, опять задремывая, лениво потрепал Трандуила по щеке. — Ну что же, давай. Помогай, коль сам вызвался.
Закусив губу, Трандуил принялся расстегивать жемчужные пуговицы. Разгоряченный вином, Глорфиндель скинул свой кафтан еще в каминном зале, и теперь лишь тонкая ткань сорочки отделяла Трандуила от его тела. Трандуил старался не спешить, чтобы не выдать Глорфинделю своего возбуждения и как следует просмаковать каждый миг этого волнующего действа. Но с каждым ударом сердца, с каждой расстегнутой пуговицей желание, сжигавшее Трандуила, становилось всё невыносимей — и вскоре юный принц, отбросив всю прежнюю сдержанность, приник губами к груди Глорфинделя и начал со стонами целовать, лизать, прикусывать его горячую кожу.
— Да ты не спеши, не спеши так, Ороферион. Экий ты торопыга… — добродушно пробурчал Глорфиндель в полусне.
Трандуил послушался его, устыдившись своей нетерпеливости. Он заставил себя дышать медленнее и глубже. Опустившись ниже и всё еще ощущая на своих губах и языке вкус Глорфинделя, принц взялся за пряжку ремня. Он с сосредоточенным видом расстегивал узорчатый ремень, а сам в это время не мог оторвать глаз от выпуклости в штанах Глорфинделя — могучий гондолинский эльф еще не был возбужден, но по очертаниям под тканью штанов Трандуил догадывался, что даже в состоянии покоя член Глорфинделя обладает весьма внушительными размерами. Расправившись с ремнем, Трандуил без труда распутал шнуровку на штанах и с колотящимся сердцем, дыша через раз, обнажил член Глорфинделя.
Он оказался красивым, длинным и в меру толстым, — и так гармонично сочетался со всем обликом золотоволосого героя, что Трандуил залюбовался им, не торопясь дотронуться руками или губами. Он чем-то напоминал член короля Орофера, но всё же был другим — и Трандуилу нравилось это различие. Да и сам Глорфиндель был другим — не надменным, не отстраненно-холодным, как отец, а каким-то очень открытым и близким, словно между ним и Трандуилом не было бесчисленных лет и бесчисленных сражений, словно они не познакомились всего несколько дней назад, а знали друг друга давным-давно. И Трандуил, умом понимая, что перед ним — величайший воитель всех времен, о котором слагали легенды задолго до рождения принца, не робел и не благоговел перед Глорфинделем так, как робел и благоговел перед отцом. Он свободно рассматривал обнаженное тело Глорфинделя, любуясь и восхищаясь его мужественной красотой, трогал его, поглаживал, прикасался губами — и не боялся сделать что-нибудь не так, ошибиться, не угодить своему любовнику. Глорфиндель не говорил ему этого, но Трандуил отчего-то знал: что бы он ни сделал, Глорфиндель не станет гневаться или презирать его.
Чем закончилась история с юными орками, Трандуил сегодня так и не узнал — они, наконец, добрались до опочивальни Глорфинделя. Впрочем, Трандуил и так почти не слушал его пьяную болтовню: тащить могучего воина, который ко всему прочему еще и наваливался на юного принца всей своей тяжестью, оказалось не столь приятным занятием, как казалось Трандуилу вначале. К тому моменту, когда они с Глорфинделем достигли постели, Трандуил успел порядком измучаться, запыхаться, вспотеть, и уже сам едва держался на ногах. А тут еще Глорфиндель, повалившись на кровать, забыл отпустить плечо Трандуила — и тот, не сохранив равновесие, рухнул прямо на него.
Несколько мгновений Трандуил лежал неподвижно, ошеломленный своим падением. Он чувствовал под собой большое сильное тело, горячее и расслабленное от вина, слышал тяжелое дыхание Глорфинделя, ощущал его запах — запах чистой одежды, волос, кожи, слегка умащенной благовониями: хоббиты-купальщики постарались… А еще он ощущал силу — великую силу самой Жизни, дремлющую в этом могучем теле; и силы этой было так много, что она, казалось, проникала в самого Трандуила, напитывая его и опьяняя. Подняв голову от широкой груди Глорфинделя, принц посмотрел ему в лицо. Славный воин дремал — одолевший балрога, но сраженный эсгаротским вином, — и Трандуил затаил дыхание, рассматривая его открытое, добродушное, очень красивое лицо с крупными, но удивительно правильными чертами. Мягкий свет свечей, горевших по обе стороны кровати, золотил рассыпавшиеся по подушке волосы, широкие брови и густые ресницы. Полные губы, чуть приоткрытые во сне, были чувственными и мужественными одновременно — Трандуил, не удержавшись, провел по ним кончиком пальца.
Глорфиндель мгновенно открыл глаза.
— Ну нет, Ороферион, — пробормотал он. — Ступай-ка ты спать. Этой ночью от меня толку будет мало: видишь, как меня прошибло ваше вино…
Трандуил мотнул головой.
— Хорошо, лорд Глорфиндель, я вас оставлю. Но сначала… Сначала я помогу снять ваши одежды, — придумал он.
— Ах ты хитре-е-ец, — Глорфиндель, опять задремывая, лениво потрепал Трандуила по щеке. — Ну что же, давай. Помогай, коль сам вызвался.
Закусив губу, Трандуил принялся расстегивать жемчужные пуговицы. Разгоряченный вином, Глорфиндель скинул свой кафтан еще в каминном зале, и теперь лишь тонкая ткань сорочки отделяла Трандуила от его тела. Трандуил старался не спешить, чтобы не выдать Глорфинделю своего возбуждения и как следует просмаковать каждый миг этого волнующего действа. Но с каждым ударом сердца, с каждой расстегнутой пуговицей желание, сжигавшее Трандуила, становилось всё невыносимей — и вскоре юный принц, отбросив всю прежнюю сдержанность, приник губами к груди Глорфинделя и начал со стонами целовать, лизать, прикусывать его горячую кожу.
— Да ты не спеши, не спеши так, Ороферион. Экий ты торопыга… — добродушно пробурчал Глорфиндель в полусне.
Трандуил послушался его, устыдившись своей нетерпеливости. Он заставил себя дышать медленнее и глубже. Опустившись ниже и всё еще ощущая на своих губах и языке вкус Глорфинделя, принц взялся за пряжку ремня. Он с сосредоточенным видом расстегивал узорчатый ремень, а сам в это время не мог оторвать глаз от выпуклости в штанах Глорфинделя — могучий гондолинский эльф еще не был возбужден, но по очертаниям под тканью штанов Трандуил догадывался, что даже в состоянии покоя член Глорфинделя обладает весьма внушительными размерами. Расправившись с ремнем, Трандуил без труда распутал шнуровку на штанах и с колотящимся сердцем, дыша через раз, обнажил член Глорфинделя.
Он оказался красивым, длинным и в меру толстым, — и так гармонично сочетался со всем обликом золотоволосого героя, что Трандуил залюбовался им, не торопясь дотронуться руками или губами. Он чем-то напоминал член короля Орофера, но всё же был другим — и Трандуилу нравилось это различие. Да и сам Глорфиндель был другим — не надменным, не отстраненно-холодным, как отец, а каким-то очень открытым и близким, словно между ним и Трандуилом не было бесчисленных лет и бесчисленных сражений, словно они не познакомились всего несколько дней назад, а знали друг друга давным-давно. И Трандуил, умом понимая, что перед ним — величайший воитель всех времен, о котором слагали легенды задолго до рождения принца, не робел и не благоговел перед Глорфинделем так, как робел и благоговел перед отцом. Он свободно рассматривал обнаженное тело Глорфинделя, любуясь и восхищаясь его мужественной красотой, трогал его, поглаживал, прикасался губами — и не боялся сделать что-нибудь не так, ошибиться, не угодить своему любовнику. Глорфиндель не говорил ему этого, но Трандуил отчего-то знал: что бы он ни сделал, Глорфиндель не станет гневаться или презирать его.
Страница 21 из 45
