Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12617
Должно быть, эсгаротский ловкач, умоляя короля остановиться, попросту рассчитывал на более высокое вознаграждение. Орофер криво усмехнулся. Приставив головку члена к анусу слуги, он с легкостью вошел. Юноша застонал — притворно или искренне, Орофер не задумывался. Он не спешил — размеренно двигался в разгоряченном юном теле, положив руку слуге на талию. Крем плавился, хлюпал, стекал по внутренней стороне бедер юноши, брызгал на пах короля. Слуга тихо постанывал. В зеркале Орофер мог видеть его раскрасневшееся лицо с прилипшими ко лбу и щекам прядями, с трепещущими тонкими ноздрями и приоткрытыми влажными губами, потемневшими от поцелуев. Даже в сладострастии он был поразительно похож на Трандуила… Не отрывая взгляда от его отражения, Орофер поднял со стола тяжелый графин и, приникнув губами к горлышку, принялся жадно пить обжигающе-пряное вино — а после наклонил графин и плеснул остатки вина юноше на спину. Тот вздрогнул, застонал громче. Рубиновые струйки побежали по белоснежной коже, как кровь. Орофер провел языком между лопаток любовника, слизывая вино и пот. Тот затрепетал всем телом. Выгибаясь под королем, он с короткими, задыхающимися криками стал кончать, цепляясь за столешницу и неосознанно вжимаясь пахом в угол стола. Стол затрясся, бокал на высокой ножке и вазочка с черносливом опрокинулись. Сперма брызнула на выложенный красно-белыми ромбами пол.
Орофер вышел из него, раздосадованный тем, что любовник кончил слишком рано. Он начал ласкать себя, глядя на обнаженные ягодицы и растянутый, вымазанный кремом анус, намереваясь кончить слуге на спину. Но тот вдруг упал на колени перед королем и вобрал в рот его напряженный член. Орофер властно положил руку ему на затылок. Юноша оказался поразительно искусным: он сосредоточенно насаживался ртом на член — да так, что тот проникал глубоко в горло — и не отрываясь смотрел на короля снизу вверх. От этого его взгляда возбуждение Орофера становилось еще ярче. Погружаясь во влажный умелый рот, Орофер вспоминал Большую королевскую охоту и ночь в шатре, когда Трандуил с дерзкой самонадеянностью забрался к нему в постель — и в лице слуги Ороферу виделось благородное лицо его возлюбленного принца.
Юноша почувствовал, что король скоро кончит. Он выпустил член изо рта и принялся водить по нему рукой, по-прежнему стоя на коленях. Через несколько мгновений король излился — юноша ловил ртом его семя и подставлял лицо под капли. В том, что он делал — даже в выражении его лица — Орофер узнал эсгаротских шлюх, устраивавших подобные представления для богатых клиентов. Короля охватило отвращение. Он отвернулся от юноши, бросив ему холодно:
— Ступай. Больше ты мне не понадобишься.
Но слуга — Орофер видел в зеркале — всё стоял на коленях позади него. Орофер понял, что тот ждет награды. Король поморщился: его всегда раздражала и сердила оборотистость эсгаротцев, эта их знаменитая деловая хватка, столь же омерзительная, как и запах стоячей воды, витавший над городом. То, что сам великий король Зеленолесья Орофер снизошел до ничтожного слуги, уже само по себе было незаслуженной честью — а этот юнец еще смеет желать другой награды! Разгневанный, Орофер повернулся к коленопреклоненному юноше.
— Ты слышал мой приказ. Поди прочь.
Юноша вскочил с колен.
— Простите мою дерзость, Ваше Величество, — сказал он, поспешно утирая сперму с лица, — но я не успел вам сказать… Прежде, чем вы… возжелали меня, я хотел сказать… Хотел сказать, что я — ваш сын, — выпалил юноша и замолк. Он нерешительно смотрел на короля, пытаясь угадать по выражению его лица, как тот воспринял это известие.
Взгляд Орофера стал жестким. Его оскорбило, что какой-то порочный эсгаротский полукровка, отдающийся мужчинам за деньги и подарки, смеет называть себя его сыном. Неужели он настолько самонадеян, что думает обвести короля эльфов вокруг пальца?
Не дождавшись ответа, юноша сбивчиво продолжил:
— Вы, верно, полагаете, что я лгу, но я докажу вам… У меня есть вещь, которую вы оставили моей матери в память о вас, — он сунул руку под воротник и вытащил нечто золотое и сверкающее на простом длинном шнуре. — Вы узнаете, Ваше Величество?
Орофер нехотя приблизился и, взяв драгоценность в руку, оглядел ее. Это оказалась пуговица — золотая пуговица с одним крупным изумрудом в центре и россыпью мелких сапфиров вокруг. У короля кольнуло сердце. Матери эсгаротца он так и не вспомнил — но зато хорошо помнил пуговицу со своего парадного шитого золотом кафтана, с зелеными бархатными листьями по голубому атласу. Когда-то, вернувшись во дворец из поездки в Озерный город, Орофер к своему неудовольствию обнаружил, что одна драгоценная пуговица исчезла — ему даже пришлось заказывать гномам Эребора копию, что обошлось королю недешево. Орофера до сих пор печалила эта пропажа — и сейчас, едва взглянув на пуговицу, он безо всякого сомнения узнал в ней ту самую.
— Да, вы узнали ее, — прошептал юноша, обрадованный.
Орофер вышел из него, раздосадованный тем, что любовник кончил слишком рано. Он начал ласкать себя, глядя на обнаженные ягодицы и растянутый, вымазанный кремом анус, намереваясь кончить слуге на спину. Но тот вдруг упал на колени перед королем и вобрал в рот его напряженный член. Орофер властно положил руку ему на затылок. Юноша оказался поразительно искусным: он сосредоточенно насаживался ртом на член — да так, что тот проникал глубоко в горло — и не отрываясь смотрел на короля снизу вверх. От этого его взгляда возбуждение Орофера становилось еще ярче. Погружаясь во влажный умелый рот, Орофер вспоминал Большую королевскую охоту и ночь в шатре, когда Трандуил с дерзкой самонадеянностью забрался к нему в постель — и в лице слуги Ороферу виделось благородное лицо его возлюбленного принца.
Юноша почувствовал, что король скоро кончит. Он выпустил член изо рта и принялся водить по нему рукой, по-прежнему стоя на коленях. Через несколько мгновений король излился — юноша ловил ртом его семя и подставлял лицо под капли. В том, что он делал — даже в выражении его лица — Орофер узнал эсгаротских шлюх, устраивавших подобные представления для богатых клиентов. Короля охватило отвращение. Он отвернулся от юноши, бросив ему холодно:
— Ступай. Больше ты мне не понадобишься.
Но слуга — Орофер видел в зеркале — всё стоял на коленях позади него. Орофер понял, что тот ждет награды. Король поморщился: его всегда раздражала и сердила оборотистость эсгаротцев, эта их знаменитая деловая хватка, столь же омерзительная, как и запах стоячей воды, витавший над городом. То, что сам великий король Зеленолесья Орофер снизошел до ничтожного слуги, уже само по себе было незаслуженной честью — а этот юнец еще смеет желать другой награды! Разгневанный, Орофер повернулся к коленопреклоненному юноше.
— Ты слышал мой приказ. Поди прочь.
Юноша вскочил с колен.
— Простите мою дерзость, Ваше Величество, — сказал он, поспешно утирая сперму с лица, — но я не успел вам сказать… Прежде, чем вы… возжелали меня, я хотел сказать… Хотел сказать, что я — ваш сын, — выпалил юноша и замолк. Он нерешительно смотрел на короля, пытаясь угадать по выражению его лица, как тот воспринял это известие.
Взгляд Орофера стал жестким. Его оскорбило, что какой-то порочный эсгаротский полукровка, отдающийся мужчинам за деньги и подарки, смеет называть себя его сыном. Неужели он настолько самонадеян, что думает обвести короля эльфов вокруг пальца?
Не дождавшись ответа, юноша сбивчиво продолжил:
— Вы, верно, полагаете, что я лгу, но я докажу вам… У меня есть вещь, которую вы оставили моей матери в память о вас, — он сунул руку под воротник и вытащил нечто золотое и сверкающее на простом длинном шнуре. — Вы узнаете, Ваше Величество?
Орофер нехотя приблизился и, взяв драгоценность в руку, оглядел ее. Это оказалась пуговица — золотая пуговица с одним крупным изумрудом в центре и россыпью мелких сапфиров вокруг. У короля кольнуло сердце. Матери эсгаротца он так и не вспомнил — но зато хорошо помнил пуговицу со своего парадного шитого золотом кафтана, с зелеными бархатными листьями по голубому атласу. Когда-то, вернувшись во дворец из поездки в Озерный город, Орофер к своему неудовольствию обнаружил, что одна драгоценная пуговица исчезла — ему даже пришлось заказывать гномам Эребора копию, что обошлось королю недешево. Орофера до сих пор печалила эта пропажа — и сейчас, едва взглянув на пуговицу, он безо всякого сомнения узнал в ней ту самую.
— Да, вы узнали ее, — прошептал юноша, обрадованный.
Страница 35 из 45
