Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12549
Он нервно переступал копытами, раздувал ноздри, с шумом втягивал теплый запах других лошадей, недоумевая, отчего хозяин медлит, — но принца больше не занимала охота. Весь день прошел для него как во сне. Окруженный своими товарищами, он не замечал их веселого гомона, не слышал их разговоров. Погруженный в собственные мысли, он оглядывался на отца, и сердце юного принца сладко замирало, когда они встречались взглядами. Король Орофер благосклонно улыбался сыну. Вокруг лаяли собаки, били копытами лошади, приближенные короля пытались занять своего господина беседой — но Трандуилу казалось, будто они с отцом одни посреди леса, совершенно одни в этом сверкающем снежном мире.
Тело принца всё еще хранило память о прошедшей ночи. Жаркая волна поднималась в нем, когда он думал о наслаждении, которое они с отцом подарили друг другу, — и о том наслаждении, что еще ожидает их вечером на привале. Загораясь в предвкушении, Трандуил представлял, как вновь войдет в шатер к отцу и разделит с ним ложе — и сегодня, возможно, они станут еще более близки… Он знал, что отец замечает нетерпеливое желание, горящее в его взгляде, — но теперь Трандуил и не скрывал его. Он гордился своей любовью к отцу — и гордился тем, что отец ее принял. Между ним и королем Орофером словно бы протянулась тайная нить — нить более крепкая, чем даже кровные узы; Трандуилу нравилось думать, что отныне их с отцом связывает великая и прекрасная тайна. Разумеется, в скором времени об их любви станет известно всем — и подданные короля Орофера, возрадовавшись, заговорят о том, что на их земле вновь воцарился Золотой Век Эльфов. Но пока Трандуил наслаждался молчанием, значившим столь многое, краткими взглядами, случайными прикосновениями, от которых по телу пробегала дрожь, а щеки розовели… Вот и сейчас, когда остальные охотники унеслись прочь, Трандуил, не говоря ни слова, просто пустил своего иноходца рядом с конем короля.
Они неторопливо ехали вперед безо всякой цели. Вокруг царила необыкновенная тишина. Потрескивали деревья; толстый покров снега дышал в лицо холодом и чистотой. Пар вырывался из ноздрей их коней. Сам того не замечая, Трандуил тихо улыбался. Он не смотрел на отца, но различал краем глаза его серебристый силуэт — и оттого, что отец так близко, сердце Трандуила билось чаще. Орофер догадывался, что его прекрасный сын пребывает в упоении любовью. Любовью и по-юношески нетерпеливым желанием, казалось, был пронизан сам воздух между ними. Чуть повернув голову, Орофер любовался румянцем на щеках принца, его точеным профилем, волнистыми волосами, сияющими подобно золоту… Почувствовав его взгляд, Трандуил улыбнулся — точно солнце озарило его лицо — и вскинул глаза на отца.
Сколько раз король замечал такую же нежность, такую же неодолимую страсть в глазах влюбленных в него юношей — но никогда они не волновали его так, как взволновал его сейчас взгляд сына. Подавшись к Трандуилу, Орофер притянул его к себе и поцеловал в губы. Иноходец принца недовольно всхрапнул, оказавшись прижатым к коню короля. Королевский жеребец тоже занервничал, замотал головой, потянул в сторону — но Орофер привычным движением удержал его. Не спускаясь с седел, Трандуил и Орофер целовали друг друга, позабыв обо всем — о других охотниках, о звере, которого они преследовали, об огромном заснеженном лесе, что окружал отца и сына белым шатром… Прежде Орофер не хотел спешить — он намеревался сделать Трандуила своим любовником по прибытии во дворец, в королевской опочивальне, на высоком парадном ложе; но сейчас, целуя горячие губы сына, погружаясь в его юношескую страсть и сам словно бы пропитываясь его молодостью, Орофер готов был овладеть Трандуилом прямо здесь, в снегу, посреди леса. Он знал, что принц желает того же — его взгляд говорил, требовал, кричал об этом — и желание Орофера становилось еще острее. Усилием воли оторвавшись от губ Трандуила, король спрыгнул с коня и потянул сына за собой.
Они упали в снег, принявший их в свои мягкие холодные объятия. Трандуил оказался сверху; тяжело дыша, вздрагивая от возбуждения, он принялся стягивать с себя штаны. Его пальцы то и дело натыкались на руки Орофера, который помогал сыну справиться с одеждой. С запоздалым сожалением король подумал, что овладевать своим наследником в первый раз вот так, торопливо, на заснеженной земле — не самая лучшая затея; но его нетерпеливый сын был так настойчив, а его пылкие поцелуи — так соблазнительны… Орофера бросило в жар. Он даже не чувствовал холода снега, в котором лежал, — но всё же высвободился из-под Трандуила и приподнялся. Дернув застежку своего плаща так, что та, сверкнув в солнечном свете, отлетела в сторону, Орофер бросил плащ на снег.
Теперь под Трандуилом был серебристый бархатный плащ — он прижался щекой к мягкой ткани, тщетно пытаясь унять колотящееся сердце. Мороз касался его обнаженной кожи ледяными поцелуями. Всё тело Трандуила горело. Он уже успел стянуть штаны до колен и теперь чувствовал, как к обнаженным ягодицам прижимается узорчатая пряжка отца.
Тело принца всё еще хранило память о прошедшей ночи. Жаркая волна поднималась в нем, когда он думал о наслаждении, которое они с отцом подарили друг другу, — и о том наслаждении, что еще ожидает их вечером на привале. Загораясь в предвкушении, Трандуил представлял, как вновь войдет в шатер к отцу и разделит с ним ложе — и сегодня, возможно, они станут еще более близки… Он знал, что отец замечает нетерпеливое желание, горящее в его взгляде, — но теперь Трандуил и не скрывал его. Он гордился своей любовью к отцу — и гордился тем, что отец ее принял. Между ним и королем Орофером словно бы протянулась тайная нить — нить более крепкая, чем даже кровные узы; Трандуилу нравилось думать, что отныне их с отцом связывает великая и прекрасная тайна. Разумеется, в скором времени об их любви станет известно всем — и подданные короля Орофера, возрадовавшись, заговорят о том, что на их земле вновь воцарился Золотой Век Эльфов. Но пока Трандуил наслаждался молчанием, значившим столь многое, краткими взглядами, случайными прикосновениями, от которых по телу пробегала дрожь, а щеки розовели… Вот и сейчас, когда остальные охотники унеслись прочь, Трандуил, не говоря ни слова, просто пустил своего иноходца рядом с конем короля.
Они неторопливо ехали вперед безо всякой цели. Вокруг царила необыкновенная тишина. Потрескивали деревья; толстый покров снега дышал в лицо холодом и чистотой. Пар вырывался из ноздрей их коней. Сам того не замечая, Трандуил тихо улыбался. Он не смотрел на отца, но различал краем глаза его серебристый силуэт — и оттого, что отец так близко, сердце Трандуила билось чаще. Орофер догадывался, что его прекрасный сын пребывает в упоении любовью. Любовью и по-юношески нетерпеливым желанием, казалось, был пронизан сам воздух между ними. Чуть повернув голову, Орофер любовался румянцем на щеках принца, его точеным профилем, волнистыми волосами, сияющими подобно золоту… Почувствовав его взгляд, Трандуил улыбнулся — точно солнце озарило его лицо — и вскинул глаза на отца.
Сколько раз король замечал такую же нежность, такую же неодолимую страсть в глазах влюбленных в него юношей — но никогда они не волновали его так, как взволновал его сейчас взгляд сына. Подавшись к Трандуилу, Орофер притянул его к себе и поцеловал в губы. Иноходец принца недовольно всхрапнул, оказавшись прижатым к коню короля. Королевский жеребец тоже занервничал, замотал головой, потянул в сторону — но Орофер привычным движением удержал его. Не спускаясь с седел, Трандуил и Орофер целовали друг друга, позабыв обо всем — о других охотниках, о звере, которого они преследовали, об огромном заснеженном лесе, что окружал отца и сына белым шатром… Прежде Орофер не хотел спешить — он намеревался сделать Трандуила своим любовником по прибытии во дворец, в королевской опочивальне, на высоком парадном ложе; но сейчас, целуя горячие губы сына, погружаясь в его юношескую страсть и сам словно бы пропитываясь его молодостью, Орофер готов был овладеть Трандуилом прямо здесь, в снегу, посреди леса. Он знал, что принц желает того же — его взгляд говорил, требовал, кричал об этом — и желание Орофера становилось еще острее. Усилием воли оторвавшись от губ Трандуила, король спрыгнул с коня и потянул сына за собой.
Они упали в снег, принявший их в свои мягкие холодные объятия. Трандуил оказался сверху; тяжело дыша, вздрагивая от возбуждения, он принялся стягивать с себя штаны. Его пальцы то и дело натыкались на руки Орофера, который помогал сыну справиться с одеждой. С запоздалым сожалением король подумал, что овладевать своим наследником в первый раз вот так, торопливо, на заснеженной земле — не самая лучшая затея; но его нетерпеливый сын был так настойчив, а его пылкие поцелуи — так соблазнительны… Орофера бросило в жар. Он даже не чувствовал холода снега, в котором лежал, — но всё же высвободился из-под Трандуила и приподнялся. Дернув застежку своего плаща так, что та, сверкнув в солнечном свете, отлетела в сторону, Орофер бросил плащ на снег.
Теперь под Трандуилом был серебристый бархатный плащ — он прижался щекой к мягкой ткани, тщетно пытаясь унять колотящееся сердце. Мороз касался его обнаженной кожи ледяными поцелуями. Всё тело Трандуила горело. Он уже успел стянуть штаны до колен и теперь чувствовал, как к обнаженным ягодицам прижимается узорчатая пряжка отца.
Страница 7 из 45
