Фандом: Гарри Поттер. Помощник директора аврората посылает Поттера на поиски старого врага. Но чем больше Гарри погружается в расследование, тем яснее понимает, что иногда можно серьёзно налажать, выпивая две тысячи чашек кофе в день.
Добавить в моё избранное
112 мин, 38 сек 1712
Взгляд Снейпа встречается с моим, вспыхивая за мгновение до аппарации, оставляющей меня в полном одиночестве.
Это кажется нелепым, но я не был в Годриковой Лощине с младенчества. Мои родители умерли здесь, я чуть не умер здесь. Это странным образом успокаивает.
Сижу на земле, размышляя обо всём этом. Шум в деревьях заставляет поднять взгляд, но нет никакого желания тянуться за палочкой. Сейчас мне всё равно. И, когда Сириус выступает из тени, не становится легче: уже не важно, монстр это или нет.
— Привет, — произносит он, садясь рядом.
— Привет.
Он потерял свою ухмылку и привычную уже развязную бесшабашность. Сейчас, сидя рядом со мной, со звездным светом, заблудившемся в волосах, Сириус выглядит так, словно прекрасно знает, каково быть смертельно раненым. Это возвращает меня к мыслям о плаче за дверьми его комнаты, о том, как он следует за тем, что никогда не будет ему принадлежать. Это возвращает меня к мыслям о себе.
— Ты поступил правильно, — наконец говорит Сириус. — Но я знаю, каково тебе.
— Что ты можешь знать? — спрашиваю я, глядя в сторону. Он не понимает намёка.
— Я знаю, что уничтожить часть своей жизни очень непросто. Что отпустить прошлое, даже горькое, никогда не бывает легко. Знаю, что иногда приходится иметь дело с последствиями выбора, далёкими от совершенства, быть довольным тем, что у тебя есть и жить с этим, Гарри.
Лунный свет, льющийся с небес, подобен мягко пульсирующему цветку из морских глубин. Я не хочу возвращаться домой. Не хочу возвращаться в Хогвартс, в Лондон, куда бы то ни было. Я хочу просто уйти. Хочу забыть обо всём и исчезнуть, уйти прочь от обычного распорядка жизни и жить в неприметном маленьком доме с ухоженным садом и цветным телевизором. Но сейчас я чувствую себя таким одиноким, понимая, что этот путь ведёт в никуда.
— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобиться, — аккуратно предлагает Сириус, — Ремус и я будем рады помочь.
— Спасибо, — отвечаю я, и мы оба вглядываемся в звездную высь, стараясь забыть все жертвы, на которые пришлось пойти.
— Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас, Гарри, — тепло улыбается Макгонагалл за завтраком. — Почему бы тебе не задержаться на пару дней? Работа закончена, и я знаю, что все мы с радостью проведём с тобой ещё хоть какое-то время. Мы тебя практически не видели на протяжении последних нескольких лет!
— Прошу меня простить, профессор, но я могу понадобиться в процессе судебного разбирательства. И должен быть там. Также необходимо написать полный отчёт обо всём произошедшем, — я знаю, что не напишу ничего и близко похожего на полный отчёт. То, что выйдет из-под моей руки после тщательной редакции, будет больше походить на фантастику. — Спасибо за предложение, я постараюсь бывать у вас чаще.
Нет, не постараюсь.
— Мы будем скучать по тебе, Гарри, — улыбается Ремус. Сириус сидит между нами, тоже улыбаясь, сжимая руку Ремуса под столом, там, где, как он думает, я не могу этого видеть. — Может, навестишь нас этим летом?
— Посмотрим, — отвечаю я. Честно, последняя вещь, которую мне хочется сделать — это оказаться втянутым в странную «абсолютно-асексуальную-жизнь» Ремуса и Сириуса. Последний это, кажется, понимает, мягко улыбаясь. — Пойду соберу вещи.
Галатея и я аппарируем домой. Макгонагал не совсем довольна тем фактом, что бывшие подопечные не только используют аппарацию, но и делают это с легкостью. Обещаю ей послать кого-нибудь для укрепления школьного защитного барьера. В конце концов, Хогвартс всегда должен оставаться самым безопасным местом на свете, и плевать, что это фарс.
Похоже, моя квартира стала меньше. Провожу дни, переходя из одной комнаты в другую, просто ради того, чтобы почувствовать смену обстановки. Посмотрите, да я настоящий путешественник. Боюсь, что стал кем-то вроде тех дамочек «за двадцать», живущих с кошкой и потерявших надежду на романтическое увлечение. Галатея, словно уловив мои тревожные мысли, мяучет и путается под ногами, пока я иду из кухни в спальню.
Включаю радио чтобы заполнить пустоту вокруг хоть каким-то шумом. Протяжная песня, вроде в стиле кантри, молодой потрескивающий голос солиста эмоционален. Присаживаюсь, вслушиваясь.
— Но, прошу, стань, стань тем, кем ты был когда-то, и я сделаю то же. Потому что слишком больно принадлежать тому, кто исчез навек! Стрелка компаса сбилась, а вокруг пустыня ….
Я наслаждаюсь музыкой, что отдает мазохизмом. Чувство, словно накануне была грандиозная попойка, но пришло утро, и надо собираться на работу. Боже, да прошли столетия с того момента, когда я последний раз по-настоящему напивался! Может, я отравлюсь алкоголем и завтра уже никуда не нужно будет идти.
— И он объявит войну, очень давнюю войну тому, кем ты был раньше. Он будет клясться, что сам отравил твое сердце, — поёт радио, и я только-только решаю купить упаковку из шести бутылок алкоголя и вконец спиться, как раздается телефонный звонок.
Это кажется нелепым, но я не был в Годриковой Лощине с младенчества. Мои родители умерли здесь, я чуть не умер здесь. Это странным образом успокаивает.
Сижу на земле, размышляя обо всём этом. Шум в деревьях заставляет поднять взгляд, но нет никакого желания тянуться за палочкой. Сейчас мне всё равно. И, когда Сириус выступает из тени, не становится легче: уже не важно, монстр это или нет.
— Привет, — произносит он, садясь рядом.
— Привет.
Он потерял свою ухмылку и привычную уже развязную бесшабашность. Сейчас, сидя рядом со мной, со звездным светом, заблудившемся в волосах, Сириус выглядит так, словно прекрасно знает, каково быть смертельно раненым. Это возвращает меня к мыслям о плаче за дверьми его комнаты, о том, как он следует за тем, что никогда не будет ему принадлежать. Это возвращает меня к мыслям о себе.
— Ты поступил правильно, — наконец говорит Сириус. — Но я знаю, каково тебе.
— Что ты можешь знать? — спрашиваю я, глядя в сторону. Он не понимает намёка.
— Я знаю, что уничтожить часть своей жизни очень непросто. Что отпустить прошлое, даже горькое, никогда не бывает легко. Знаю, что иногда приходится иметь дело с последствиями выбора, далёкими от совершенства, быть довольным тем, что у тебя есть и жить с этим, Гарри.
Лунный свет, льющийся с небес, подобен мягко пульсирующему цветку из морских глубин. Я не хочу возвращаться домой. Не хочу возвращаться в Хогвартс, в Лондон, куда бы то ни было. Я хочу просто уйти. Хочу забыть обо всём и исчезнуть, уйти прочь от обычного распорядка жизни и жить в неприметном маленьком доме с ухоженным садом и цветным телевизором. Но сейчас я чувствую себя таким одиноким, понимая, что этот путь ведёт в никуда.
— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобиться, — аккуратно предлагает Сириус, — Ремус и я будем рады помочь.
— Спасибо, — отвечаю я, и мы оба вглядываемся в звездную высь, стараясь забыть все жертвы, на которые пришлось пойти.
— Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас, Гарри, — тепло улыбается Макгонагалл за завтраком. — Почему бы тебе не задержаться на пару дней? Работа закончена, и я знаю, что все мы с радостью проведём с тобой ещё хоть какое-то время. Мы тебя практически не видели на протяжении последних нескольких лет!
— Прошу меня простить, профессор, но я могу понадобиться в процессе судебного разбирательства. И должен быть там. Также необходимо написать полный отчёт обо всём произошедшем, — я знаю, что не напишу ничего и близко похожего на полный отчёт. То, что выйдет из-под моей руки после тщательной редакции, будет больше походить на фантастику. — Спасибо за предложение, я постараюсь бывать у вас чаще.
Нет, не постараюсь.
— Мы будем скучать по тебе, Гарри, — улыбается Ремус. Сириус сидит между нами, тоже улыбаясь, сжимая руку Ремуса под столом, там, где, как он думает, я не могу этого видеть. — Может, навестишь нас этим летом?
— Посмотрим, — отвечаю я. Честно, последняя вещь, которую мне хочется сделать — это оказаться втянутым в странную «абсолютно-асексуальную-жизнь» Ремуса и Сириуса. Последний это, кажется, понимает, мягко улыбаясь. — Пойду соберу вещи.
Галатея и я аппарируем домой. Макгонагал не совсем довольна тем фактом, что бывшие подопечные не только используют аппарацию, но и делают это с легкостью. Обещаю ей послать кого-нибудь для укрепления школьного защитного барьера. В конце концов, Хогвартс всегда должен оставаться самым безопасным местом на свете, и плевать, что это фарс.
Похоже, моя квартира стала меньше. Провожу дни, переходя из одной комнаты в другую, просто ради того, чтобы почувствовать смену обстановки. Посмотрите, да я настоящий путешественник. Боюсь, что стал кем-то вроде тех дамочек «за двадцать», живущих с кошкой и потерявших надежду на романтическое увлечение. Галатея, словно уловив мои тревожные мысли, мяучет и путается под ногами, пока я иду из кухни в спальню.
Включаю радио чтобы заполнить пустоту вокруг хоть каким-то шумом. Протяжная песня, вроде в стиле кантри, молодой потрескивающий голос солиста эмоционален. Присаживаюсь, вслушиваясь.
— Но, прошу, стань, стань тем, кем ты был когда-то, и я сделаю то же. Потому что слишком больно принадлежать тому, кто исчез навек! Стрелка компаса сбилась, а вокруг пустыня ….
Я наслаждаюсь музыкой, что отдает мазохизмом. Чувство, словно накануне была грандиозная попойка, но пришло утро, и надо собираться на работу. Боже, да прошли столетия с того момента, когда я последний раз по-настоящему напивался! Может, я отравлюсь алкоголем и завтра уже никуда не нужно будет идти.
— И он объявит войну, очень давнюю войну тому, кем ты был раньше. Он будет клясться, что сам отравил твое сердце, — поёт радио, и я только-только решаю купить упаковку из шести бутылок алкоголя и вконец спиться, как раздается телефонный звонок.
Страница 23 из 32
