Фандом: Милые кости. А вы когда-нибудь умирали? Знаете ли вы эту боль? В тот момент, когда ваша душа насильно отрывается от тела? Одновременно сладостный, но такой жуткий миг. Краткое мгновение, и вас больше нет. И ничего больше нет. Нет ни улыбок родителей, ни объятий друзей. Нет ничего, лишь небесный край — место, где наши души отдыхают от мира в одиночестве.
Добавить в моё избранное
5 мин, 18 сек 9963
А вы умирали? Довольно странный вопрос, подумаете вы. Но это не так. Ведь та, кто вас спрашивает об этом, давно уже мертва.
Меня зовут Венди Рихтер. Меня изнасиловали и задушили осенью тысяча девятьсот семьдесят первого года, за два года до Сюзи Сэлмон. Я была предпоследней, седьмой жертвой Джорджа Харви.
Глядя на то, как Сюзи неотрывно находится и в небесном краю, и рядом с семьёй, как кошмарная рана от её потери, нанесённая им, затягивается стежками забвения, я решила тоже рассказать свою историю. Но не только Сюзи должна её услышать, но и все вы. Чтобы помнили и знали.
Девятого сентября тысяча девятьсот семьдесят первого года я покинула этот мир. Мне было четырнадцать лет. А случилось это так.
Так уж получилось, но я из не очень благополучной семьи. Нет, у меня очень чудесные родители, но последние несколько лет до моей смерти мы еле-еле сводили концы с концами. И все бы ничего, но именно в то время мой папа пристрастился к выпивке.
Мы проживали в городе Хартфорд, штат Коннектикут, в доме номер пятьдесят три по Алисум-Стрит. Прямо напротив нашего дома находился паб «Свиные глазки», в который папа не заходил примерно с того момента, как я родилась, и до того прискорбного дня, когда он решил выпить с горя от безнадёжности. Этот паб всегда привлекал своей дешевизной всякий сброд. Не мудрено, что в один из вечеров, когда мой отец заскочил туда промочить горло, а я ждала его на скамейке на улице неподалёку от паба, этот ублюдок, Джордж Харви, сцапал меня.
Казалось бы, зачем я ошивалась возле паба, ожидая своего отца, пока он напьётся? Я всегда была больше папиной дочкой, и у нас сложился некий ритуал — он всегда возвращался домой со мной под ручку. Сейчас я знаю, что он делал так, чтобы меньше слушать ругани от мамы, которая никогда не позволяла себе её в моем присутствии. Но тогда я чувствовала себя именно как человек, который мог заставить вернуться домой папу.
В тот вечер шёл дождь, поэтому, сидя на скамейке, я нетерпеливо ёрзала и поглядывала в сторону дверей паба. Я надеялась, что сегодня папа не будет напиваться до состояния под стать названию питейного заведения, а пораньше выйдет оттуда, и мы пойдём домой. А он все не выходил, несмотря на то, что его под дождём, без зонтика и куртки, ждала любимая дочь.
Тот момент, когда ко мне подсел мистер Харви, я проглядела. Он будто возник из ниоткуда. И тогда я не знала, как его зовут. Хотя часто видела его сидевшим на скамейке на другой стороне улицы по вечерам.
— Здравствуй! — обратился он ко мне. — Ты почему одна здесь сидишь в такой дождь? Поздно ведь уже.
Я молча продолжила смотреть на горящие тёплым, как мне в тот момент казалось, светом окна паба, откуда вот-вот, как я в тайне надеялась, должен был показаться мой отец, и лишь краем глаза взглянула на подсевшего на мою скамейку мужчину.
Родители строго-настрого мне запретили общаться с незнакомцами и даже находиться с ними рядом. В те года с газет не сходили фотографии пропавших без вести девочек, которые очень были похожи на меня. Мои фотографии в газеты не попадут. Моё тело нашли уже на следующее утро. А через два года с газет будет улыбаться Сюзи Сэлмон.
— А, понял! — продолжил как ни в чем не бывало после недолгого молчания мужчина. — Тебе родители запретили общаться с незнакомцами. Правильно сделали. Что ж, меня зовут мистер Харви, а тебя?
В ответ я все так же молча попыталась встать и отойти поближе к пабу и подальше от этого человека, который мне показался неприятным. Но его рука цепко схватила меня и заставила сесть обратно. Звать на помощь было некого и даже бесполезно. На улице не было ни души.
— Ба, да ты вся продрогла! — воскликнул мистер Харви и, скинув свою куртку, накинул её на меня. — Не удивительно, конечно, в такой-то дождь!
— Что вам от меня нужно? — спросила я почему-то шёпотом, непроизвольно закутываясь в его куртку. Одета я была совсем не по погоде и, ожидая отца, промокла насквозь.
— Совсем ничего. Знаешь, я давно за тобой наблюдаю и хочу спросить, что делает такая красивая девочка, как ты, совсем одна поздно вечером под дождём у паба, забитого битком пьянчугами, которые не погнушаются обидеть её?
И вновь я промолчала. Почему я не сказала, что жду отца? Ведь все могло повернуться иначе. Но я решила проигнорировать вопрос и была наказана за это.
— Знаешь, ты такая красивая! — прошептал мистер Харви. Его правая рука неведомо как оказалась на моей голове, поглаживая мокрые волосы. Левой он продолжал удерживать меня цепко за руку.
— Что вы делаете? — я яростно мотнула головой, пытаясь сбросить руку. Только сейчас я увидела, какими безумными, полными похоти были его глаза. Взвизгнув, я попыталась вырваться, но он легко поднял меня и перекинул через скамейку в росшие позади неё кусты. От удара у меня перехватило дыхание, но не успела я прийти в себя, как он всем весом навалился на меня, что-то яростно шепча себе под нос и пытаясь расстегнуть штаны.
Меня зовут Венди Рихтер. Меня изнасиловали и задушили осенью тысяча девятьсот семьдесят первого года, за два года до Сюзи Сэлмон. Я была предпоследней, седьмой жертвой Джорджа Харви.
Глядя на то, как Сюзи неотрывно находится и в небесном краю, и рядом с семьёй, как кошмарная рана от её потери, нанесённая им, затягивается стежками забвения, я решила тоже рассказать свою историю. Но не только Сюзи должна её услышать, но и все вы. Чтобы помнили и знали.
Девятого сентября тысяча девятьсот семьдесят первого года я покинула этот мир. Мне было четырнадцать лет. А случилось это так.
Так уж получилось, но я из не очень благополучной семьи. Нет, у меня очень чудесные родители, но последние несколько лет до моей смерти мы еле-еле сводили концы с концами. И все бы ничего, но именно в то время мой папа пристрастился к выпивке.
Мы проживали в городе Хартфорд, штат Коннектикут, в доме номер пятьдесят три по Алисум-Стрит. Прямо напротив нашего дома находился паб «Свиные глазки», в который папа не заходил примерно с того момента, как я родилась, и до того прискорбного дня, когда он решил выпить с горя от безнадёжности. Этот паб всегда привлекал своей дешевизной всякий сброд. Не мудрено, что в один из вечеров, когда мой отец заскочил туда промочить горло, а я ждала его на скамейке на улице неподалёку от паба, этот ублюдок, Джордж Харви, сцапал меня.
Казалось бы, зачем я ошивалась возле паба, ожидая своего отца, пока он напьётся? Я всегда была больше папиной дочкой, и у нас сложился некий ритуал — он всегда возвращался домой со мной под ручку. Сейчас я знаю, что он делал так, чтобы меньше слушать ругани от мамы, которая никогда не позволяла себе её в моем присутствии. Но тогда я чувствовала себя именно как человек, который мог заставить вернуться домой папу.
В тот вечер шёл дождь, поэтому, сидя на скамейке, я нетерпеливо ёрзала и поглядывала в сторону дверей паба. Я надеялась, что сегодня папа не будет напиваться до состояния под стать названию питейного заведения, а пораньше выйдет оттуда, и мы пойдём домой. А он все не выходил, несмотря на то, что его под дождём, без зонтика и куртки, ждала любимая дочь.
Тот момент, когда ко мне подсел мистер Харви, я проглядела. Он будто возник из ниоткуда. И тогда я не знала, как его зовут. Хотя часто видела его сидевшим на скамейке на другой стороне улицы по вечерам.
— Здравствуй! — обратился он ко мне. — Ты почему одна здесь сидишь в такой дождь? Поздно ведь уже.
Я молча продолжила смотреть на горящие тёплым, как мне в тот момент казалось, светом окна паба, откуда вот-вот, как я в тайне надеялась, должен был показаться мой отец, и лишь краем глаза взглянула на подсевшего на мою скамейку мужчину.
Родители строго-настрого мне запретили общаться с незнакомцами и даже находиться с ними рядом. В те года с газет не сходили фотографии пропавших без вести девочек, которые очень были похожи на меня. Мои фотографии в газеты не попадут. Моё тело нашли уже на следующее утро. А через два года с газет будет улыбаться Сюзи Сэлмон.
— А, понял! — продолжил как ни в чем не бывало после недолгого молчания мужчина. — Тебе родители запретили общаться с незнакомцами. Правильно сделали. Что ж, меня зовут мистер Харви, а тебя?
В ответ я все так же молча попыталась встать и отойти поближе к пабу и подальше от этого человека, который мне показался неприятным. Но его рука цепко схватила меня и заставила сесть обратно. Звать на помощь было некого и даже бесполезно. На улице не было ни души.
— Ба, да ты вся продрогла! — воскликнул мистер Харви и, скинув свою куртку, накинул её на меня. — Не удивительно, конечно, в такой-то дождь!
— Что вам от меня нужно? — спросила я почему-то шёпотом, непроизвольно закутываясь в его куртку. Одета я была совсем не по погоде и, ожидая отца, промокла насквозь.
— Совсем ничего. Знаешь, я давно за тобой наблюдаю и хочу спросить, что делает такая красивая девочка, как ты, совсем одна поздно вечером под дождём у паба, забитого битком пьянчугами, которые не погнушаются обидеть её?
И вновь я промолчала. Почему я не сказала, что жду отца? Ведь все могло повернуться иначе. Но я решила проигнорировать вопрос и была наказана за это.
— Знаешь, ты такая красивая! — прошептал мистер Харви. Его правая рука неведомо как оказалась на моей голове, поглаживая мокрые волосы. Левой он продолжал удерживать меня цепко за руку.
— Что вы делаете? — я яростно мотнула головой, пытаясь сбросить руку. Только сейчас я увидела, какими безумными, полными похоти были его глаза. Взвизгнув, я попыталась вырваться, но он легко поднял меня и перекинул через скамейку в росшие позади неё кусты. От удара у меня перехватило дыхание, но не успела я прийти в себя, как он всем весом навалился на меня, что-то яростно шепча себе под нос и пытаясь расстегнуть штаны.
Страница 1 из 2
