Фандом: Гарри Поттер. Гермиона никогда бы не подумала, что ее уговорят на секс втроем; Рон никогда бы не подумал, что сумеет это организовать; Гарри никогда бы не подумал, что ему понравится. Автор никогда бы не подумал, что напишет это.
Добавить в моё избранное
15 мин, 46 сек 13022
— О господи, — одновременно выдохнули Гарри и Гермиона.
Гарри снова снял очки и принялся тереть переносицу, а Гермиона с мрачным, как она надеялась, видом, вгрызлась в очередную ножку курицы.
Это была действительно странная ситуация: Гермиона понимала, что все трое уже морально согласны на эту авантюру, но признаться вслух сумел пока только Рон.
В общем-то, во всем этом безумии мог быть смысл: Гермиона отлично знала Рона, чтобы помочь Гарри ослабить контроль, когда возникнет необходимость, а ей самой не помешало бы сбросить напряжение — работать в магазине приколов не настолько прикольно, как многие подумали бы со стороны.
Гермиона и Гарри заговорили одновременно:
— Если Гермиона не против…
— Если Гарри не против…
В этот самый момент, Гермиона почувствовала, как у нее расстегнулся лифчик. Она завела руку за спину — убедиться, что ей не показалось.
— Рон, да как ты это делаешь?!
— Ловкость рук, — хмыкнул Рон, сгибая и разгибая каждый палец по очереди.
— Ты сидишь в другом конце комнаты, Мерлин тебя дери!
— Лучше ты меня отдерешь вместо Мерлина, — театральным движением он расставил руки в стороны и вышел из комнаты, направляясь прямиком в спальню.
— С меня он вообще трусы уже стянул, — тихо сказал Гарри, пальцами зачесывая челку назад.
— Но ты же еще в брюках…
И палочку Рон точно не доставал, Гермиона бы заметила.
— Вот именно, — шепнул Гарри, широко раскрывая глаза. — Рон точно дьявол.
Свою дьявольскую сущность Рон подтвердил, как только Гарри и Гермиона осмелились зайти в спальню: он не дал им времени на адаптацию, просто затянул в постель, как похотливое торнадо, словно опасался, что кто-то сейчас даст задний ход, но совсем не в сексуальном контексте.
Гермиона в жизни не вспомнила бы, куда и как пропала их одежда, когда кровать успела растелиться, а свет приглушиться так, чтобы придать обстановке еще больше интимности. У Рональда всегда хорошо получалось быстро преодолевать этот этап подготовки, но сегодня он превзошел самого себя.
Когда голова Рона оказалась между ее ног, Гермиона напрочь забыла о всех позициях, над которыми размышляла ранее. Все само как-то решилось: язык Рона оказался там, где сейчас был просто необходим, а Гарри уже пристраивался позади Рона.
Она закрыла глаза и выгнулась, когда Рон добавил к своему языку пальцы и начал двигать ими в том ритме, который она обожала: быстро, но с небольшими перерывами, чтобы довести возбуждение до предела.
Временами его язык спускался ниже, облизывал анус, толкался внутрь, добавляя к ощущениям Гермионы еще больше остроты. Ей хотелось одновременно сжать и раздвинуть ноги еще шире, продлить это чувство и прекратить, чтобы не кончить слишком быстро.
Но вдруг Гермиона осознала, что слышит только собственные стоны. Она открыла глаза и посмотрела на своих партнеров. Гарри возвышался над Роном и двигался короткими толчками, все еще боясь расслабиться.
Призвав всю свою силу воли, Гермиона положила руку на макушку Рона и легонько потянула за волосы, чтобы тот ненадолго прервался.
— Гарри, — позвала она, тяжело дыша. — Рон хочет жестче.
Гарри закусил губу и наклонился так, что почти лег на Рона, но все еще колебался и не решался двигаться.
— Поттер, не ссы и вжарь мне, — сказал Рон. Его голова лежала у Гермионы на животе — и его лицо вдруг с силой вжалось в нее, когда Гарри сделал глубокий толчок.
Рон зашипел сквозь зубы, но Гермиона знала, что сейчас его боль смешивалась с наслаждением: она чувствовала, как внутри нее дрожат его пальцы.
Гарри как по щелчку переменился, от его неуверенности не осталось и следа. Рона это явно завело: он совсем растерял свою технику, теперь неуклюже толкался языком в перерывах между собственными громкими стонами, но Гермиона только больше возбудилась от его неловкости.
Кончила она, кажется, когда Гарри взял ее за руку и притянул к себе, чтобы дотянуться губами до ее губ, а может, когда Рон достал пальцы из ее вагины и приставил к анусу — или это случилось одновременно, Гермиона вряд ли бы вспомнила.
— Охуенно-охуенно-охуенно, — бормотал Рон, улыбаясь немного кривоватой, но отчего-то очаровательной улыбкой.
Они немного переместились на кровати, но Рон по-прежнему находился между Гермионой и Гарри.
Гермиона немного отодвинулась в сторону: после секса ей всегда было слишком жарко, чтобы находиться в чьих-то объятиях. Зато парни лежали, как ложки в футляре: одной рукой Гарри обнимал Рона, а другой водил по рыжим волосам, иногда чесал его голову, как какому-то коту. Рон валялся, зажав декоративную подушку между ног, и жмурился от удовольствия. Гермиона не видела, почему он завел одну руку назад, но предполагала, что Рон лениво и медленно водил ею по члену Гарри.
Гарри снова снял очки и принялся тереть переносицу, а Гермиона с мрачным, как она надеялась, видом, вгрызлась в очередную ножку курицы.
Это была действительно странная ситуация: Гермиона понимала, что все трое уже морально согласны на эту авантюру, но признаться вслух сумел пока только Рон.
В общем-то, во всем этом безумии мог быть смысл: Гермиона отлично знала Рона, чтобы помочь Гарри ослабить контроль, когда возникнет необходимость, а ей самой не помешало бы сбросить напряжение — работать в магазине приколов не настолько прикольно, как многие подумали бы со стороны.
Гермиона и Гарри заговорили одновременно:
— Если Гермиона не против…
— Если Гарри не против…
В этот самый момент, Гермиона почувствовала, как у нее расстегнулся лифчик. Она завела руку за спину — убедиться, что ей не показалось.
— Рон, да как ты это делаешь?!
— Ловкость рук, — хмыкнул Рон, сгибая и разгибая каждый палец по очереди.
— Ты сидишь в другом конце комнаты, Мерлин тебя дери!
— Лучше ты меня отдерешь вместо Мерлина, — театральным движением он расставил руки в стороны и вышел из комнаты, направляясь прямиком в спальню.
— С меня он вообще трусы уже стянул, — тихо сказал Гарри, пальцами зачесывая челку назад.
— Но ты же еще в брюках…
И палочку Рон точно не доставал, Гермиона бы заметила.
— Вот именно, — шепнул Гарри, широко раскрывая глаза. — Рон точно дьявол.
Свою дьявольскую сущность Рон подтвердил, как только Гарри и Гермиона осмелились зайти в спальню: он не дал им времени на адаптацию, просто затянул в постель, как похотливое торнадо, словно опасался, что кто-то сейчас даст задний ход, но совсем не в сексуальном контексте.
Гермиона в жизни не вспомнила бы, куда и как пропала их одежда, когда кровать успела растелиться, а свет приглушиться так, чтобы придать обстановке еще больше интимности. У Рональда всегда хорошо получалось быстро преодолевать этот этап подготовки, но сегодня он превзошел самого себя.
Когда голова Рона оказалась между ее ног, Гермиона напрочь забыла о всех позициях, над которыми размышляла ранее. Все само как-то решилось: язык Рона оказался там, где сейчас был просто необходим, а Гарри уже пристраивался позади Рона.
Она закрыла глаза и выгнулась, когда Рон добавил к своему языку пальцы и начал двигать ими в том ритме, который она обожала: быстро, но с небольшими перерывами, чтобы довести возбуждение до предела.
Временами его язык спускался ниже, облизывал анус, толкался внутрь, добавляя к ощущениям Гермионы еще больше остроты. Ей хотелось одновременно сжать и раздвинуть ноги еще шире, продлить это чувство и прекратить, чтобы не кончить слишком быстро.
Но вдруг Гермиона осознала, что слышит только собственные стоны. Она открыла глаза и посмотрела на своих партнеров. Гарри возвышался над Роном и двигался короткими толчками, все еще боясь расслабиться.
Призвав всю свою силу воли, Гермиона положила руку на макушку Рона и легонько потянула за волосы, чтобы тот ненадолго прервался.
— Гарри, — позвала она, тяжело дыша. — Рон хочет жестче.
Гарри закусил губу и наклонился так, что почти лег на Рона, но все еще колебался и не решался двигаться.
— Поттер, не ссы и вжарь мне, — сказал Рон. Его голова лежала у Гермионы на животе — и его лицо вдруг с силой вжалось в нее, когда Гарри сделал глубокий толчок.
Рон зашипел сквозь зубы, но Гермиона знала, что сейчас его боль смешивалась с наслаждением: она чувствовала, как внутри нее дрожат его пальцы.
Гарри как по щелчку переменился, от его неуверенности не осталось и следа. Рона это явно завело: он совсем растерял свою технику, теперь неуклюже толкался языком в перерывах между собственными громкими стонами, но Гермиона только больше возбудилась от его неловкости.
Кончила она, кажется, когда Гарри взял ее за руку и притянул к себе, чтобы дотянуться губами до ее губ, а может, когда Рон достал пальцы из ее вагины и приставил к анусу — или это случилось одновременно, Гермиона вряд ли бы вспомнила.
— Охуенно-охуенно-охуенно, — бормотал Рон, улыбаясь немного кривоватой, но отчего-то очаровательной улыбкой.
Они немного переместились на кровати, но Рон по-прежнему находился между Гермионой и Гарри.
Гермиона немного отодвинулась в сторону: после секса ей всегда было слишком жарко, чтобы находиться в чьих-то объятиях. Зато парни лежали, как ложки в футляре: одной рукой Гарри обнимал Рона, а другой водил по рыжим волосам, иногда чесал его голову, как какому-то коту. Рон валялся, зажав декоративную подушку между ног, и жмурился от удовольствия. Гермиона не видела, почему он завел одну руку назад, но предполагала, что Рон лениво и медленно водил ею по члену Гарри.
Страница 4 из 5
