Фандом: Thief. Жадность не доводит до добра. Своего добра или чужого — но Гаррету не привыкать. Только… воровать он научился, а разбираться в интригах власть имущих — нет.
Добавить в моё избранное
164 мин, 51 сек 10722
Я быстро пролистала ее, замечая уже знакомый почерк доктора Петтихью, но…
Гаррет склонился надо мной, читая вслед.
— Симптомы-симптомы, поведение… заберем с собой. Некогда сейчас читать.
— Но ничего про лечение.
Он поглядел на меня, словно на дурочку, и нервно фыркнул.
— Если болезнь редкая, все важные документы хранятся где-то в более укромном месте.
Знать бы, где находятся кабинеты врачей…
Я затолкала в сумку тетрадь и поглядела на него.
— Ты знаешь местную топографию, так и думай сам…
Он кивнул, морщась, словно пытаясь вспомнить, а я насторожилась. Что-то здесь было не то, что-то лишнее. Лишнее, помимо звуков Колыбели, которые здесь пронизывали воздух едва слышным воем и вздохами. Что-то выбивалось из общего фона неправдоподобностью.
Я прислушалась.
Тик-так.
Тик-так.
Часы!
Идут!
— Гаррет? Ты слышишь, как тикают часы? — тихо спросила я.
Он машинально кивнул, все еще хмурясь.
Часы, меня поразившие, висели на противоположной стене — обгоревшие так, что не видно было даже циферблата. Тиканье вплеталось в воздух, не видя препятствий, дразнило слух нервным ожиданием.
— Не понимаешь? Гаррет, прошло полвека, а у них до сих пор не кончился завод.
— Ну да. А это здание построено из камней, и однако живее нас с тобой.
Ну, с этим бы я поспорила…
— И еще сами по себе хлопают двери, поднимаются сгоревшие мертвецы. Нашла чему удивляться.
— Но это ведь техника, — не согласилась я.
Он отмахнулся.
— Пошли, осмотрим Аудиторию Лоботомии и спустимся в Морг. Больше здесь ничего нет — столовая, коридоры, помещения для процедур, пара гостиных и палаты пациентов.
Я замерла. Как так может быть?
— И это вся Колыбель? А второй этаж?
Он поманил меня в коридор, начинавшийся прямо за стойкой регистрации.
Мы тихо вышли, до боли в глазах всматриваясь в пустое пространство, неуютно освещенное ярким светом.
— Он завален, — пояснил Гаррет. — И там старые детские спальни, они общие, а потому небезопасны. Какой идиот станет селить буйных в общие комнаты без дверей?
Он нахмурился, и я поняла, что это была не самая приятная для него тема.
Мы медленно продвигались по коридору, осматриваясь, но ничего не находя. А Колыбель вздыхала за нашими спинами, стонала тысячами давно покойных голосов, смеялась пронзительным скулежом, перемешиваясь с треском ламп.
Здесь было не так страшно, как за зарешеченным коридором. Почему — я не знала, но догадка, подсказанная тихим шепотом Колыбели, вязла в мыслях.
Здесь ты не одна. И дело не в Гаррете — здесь есть реальная опасность. Гораздо забавнее чуть разжать щупальца страха и дать мертвым поохотится за жертвами.
Мы прошли мимо двери в регистратуру и свернули влево. Коридор заканчивался проемом с точно такой же железной дверью.
«Аудитория Лоботомии».
Туда, куда нам было нужно.
Я порадовалась, что нам не пришлось долго петлять каменным венам здания, но тут же остановилась, когда мои шаги гулко зазвучали по металлической поверхности.
Пришлось красться, чтобы ненароком не привлечь на свою голову бродящую где-то ведьму.
Я надеялась, что мы ее не встретим, раз уж мы собирались посетить здесь всего два места. Гаррет опередил меня на пару шагов, когда до нас донесся едва слышный голос, повторявший мое имя.
— Энни!
— Что это? — зашептала я, ощущая, как по венам течет страх.
Сердце забилось, ударяясь о грудную клетку.
Голос показался знакомым, но был слишком далеким, чтобы я смогла его опознать.
— Не знаю, — сказал побледневший Гаррет.
Его глаза забегали, ища источник звука, но Аудитория Лоботомии была пуста.
— Энни!
— Откуда оно знает мои имя? — в шепоте появились легкие истеричные нотки.
Гаррет еще раз осмотрелся, а потом схватил меня за плечи.
— Не слушай и не думай, помнишь? Мы ищем бумаги, а не ответы на абсурдные вопросы. Пошли.
Я кивнула, и мы двинулись.
Это было странное место. Полукруглый кабинет, а вместо стен проемы, в одном из которых стояло кресло с цепями.
Вероятно, именно в него усаживали несчастных пациентов…
— Энни!
Заткнись-заткнись-заткнись!
Гаррет шарил по ящикам столов, быстро вскрывая их отмычками, просматривал бумаги, отбрасывал их, морщась, и нервно оглядывался по сторонам.
А я зачарованно пялилась на кресло, невольно представляя, как на моих руках защелкиваются старые кандалы, голову обхватывает обруч, лишая движения, как к глазу тянется блестящий инструмент, а я не могу двинуться, не могу закричать, только молить про себя:
Нет-нет-нет. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не я!
Гаррет склонился надо мной, читая вслед.
— Симптомы-симптомы, поведение… заберем с собой. Некогда сейчас читать.
— Но ничего про лечение.
Он поглядел на меня, словно на дурочку, и нервно фыркнул.
— Если болезнь редкая, все важные документы хранятся где-то в более укромном месте.
Знать бы, где находятся кабинеты врачей…
Я затолкала в сумку тетрадь и поглядела на него.
— Ты знаешь местную топографию, так и думай сам…
Он кивнул, морщась, словно пытаясь вспомнить, а я насторожилась. Что-то здесь было не то, что-то лишнее. Лишнее, помимо звуков Колыбели, которые здесь пронизывали воздух едва слышным воем и вздохами. Что-то выбивалось из общего фона неправдоподобностью.
Я прислушалась.
Тик-так.
Тик-так.
Часы!
Идут!
— Гаррет? Ты слышишь, как тикают часы? — тихо спросила я.
Он машинально кивнул, все еще хмурясь.
Часы, меня поразившие, висели на противоположной стене — обгоревшие так, что не видно было даже циферблата. Тиканье вплеталось в воздух, не видя препятствий, дразнило слух нервным ожиданием.
— Не понимаешь? Гаррет, прошло полвека, а у них до сих пор не кончился завод.
— Ну да. А это здание построено из камней, и однако живее нас с тобой.
Ну, с этим бы я поспорила…
— И еще сами по себе хлопают двери, поднимаются сгоревшие мертвецы. Нашла чему удивляться.
— Но это ведь техника, — не согласилась я.
Он отмахнулся.
— Пошли, осмотрим Аудиторию Лоботомии и спустимся в Морг. Больше здесь ничего нет — столовая, коридоры, помещения для процедур, пара гостиных и палаты пациентов.
Я замерла. Как так может быть?
— И это вся Колыбель? А второй этаж?
Он поманил меня в коридор, начинавшийся прямо за стойкой регистрации.
Мы тихо вышли, до боли в глазах всматриваясь в пустое пространство, неуютно освещенное ярким светом.
— Он завален, — пояснил Гаррет. — И там старые детские спальни, они общие, а потому небезопасны. Какой идиот станет селить буйных в общие комнаты без дверей?
Он нахмурился, и я поняла, что это была не самая приятная для него тема.
Мы медленно продвигались по коридору, осматриваясь, но ничего не находя. А Колыбель вздыхала за нашими спинами, стонала тысячами давно покойных голосов, смеялась пронзительным скулежом, перемешиваясь с треском ламп.
Здесь было не так страшно, как за зарешеченным коридором. Почему — я не знала, но догадка, подсказанная тихим шепотом Колыбели, вязла в мыслях.
Здесь ты не одна. И дело не в Гаррете — здесь есть реальная опасность. Гораздо забавнее чуть разжать щупальца страха и дать мертвым поохотится за жертвами.
Мы прошли мимо двери в регистратуру и свернули влево. Коридор заканчивался проемом с точно такой же железной дверью.
«Аудитория Лоботомии».
Туда, куда нам было нужно.
Я порадовалась, что нам не пришлось долго петлять каменным венам здания, но тут же остановилась, когда мои шаги гулко зазвучали по металлической поверхности.
Пришлось красться, чтобы ненароком не привлечь на свою голову бродящую где-то ведьму.
Я надеялась, что мы ее не встретим, раз уж мы собирались посетить здесь всего два места. Гаррет опередил меня на пару шагов, когда до нас донесся едва слышный голос, повторявший мое имя.
— Энни!
— Что это? — зашептала я, ощущая, как по венам течет страх.
Сердце забилось, ударяясь о грудную клетку.
Голос показался знакомым, но был слишком далеким, чтобы я смогла его опознать.
— Не знаю, — сказал побледневший Гаррет.
Его глаза забегали, ища источник звука, но Аудитория Лоботомии была пуста.
— Энни!
— Откуда оно знает мои имя? — в шепоте появились легкие истеричные нотки.
Гаррет еще раз осмотрелся, а потом схватил меня за плечи.
— Не слушай и не думай, помнишь? Мы ищем бумаги, а не ответы на абсурдные вопросы. Пошли.
Я кивнула, и мы двинулись.
Это было странное место. Полукруглый кабинет, а вместо стен проемы, в одном из которых стояло кресло с цепями.
Вероятно, именно в него усаживали несчастных пациентов…
— Энни!
Заткнись-заткнись-заткнись!
Гаррет шарил по ящикам столов, быстро вскрывая их отмычками, просматривал бумаги, отбрасывал их, морщась, и нервно оглядывался по сторонам.
А я зачарованно пялилась на кресло, невольно представляя, как на моих руках защелкиваются старые кандалы, голову обхватывает обруч, лишая движения, как к глазу тянется блестящий инструмент, а я не могу двинуться, не могу закричать, только молить про себя:
Нет-нет-нет. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не я!
Страница 21 из 46
