Вопрос доверия

— В составе «Чистого Дня» нет крови, ни в одном из вариантов. А у тебя были очень явные симптомы воздействия зелья на крови. И к неадекватному поведению«Чистый День» тоже не приводит. Он создавался с тем расчётом, чтобы действовать незаметно: стереть день и вместо него создать ложные воспоминания.

— Погоди, — Ник полез в карман и извлёк слегка помятый пакет, — хочешь сказать, что это просто чай?

Вот это будет номер. То ли радоваться, то ли переживать — если не «Чистый День», то что за отрава затаилась в них в таком случае. Розали присела рядом, открыла пакет и принюхалась.

— Не знаю, — она неуверенно пожала плечами, — я никогда раньше не сталкивалась с «Чистым Днём», нужно проверить состав и сравнить со всеми вариантами рецептов.

В наполнявший магазинчик аромат сухих трав влился мягкий сладкий запах ванили, клубники и горьковатых пряностей. Ник непроизвольно попытался задержать дыхание, но запах всё равно проникал в нос. Плохой это был запах. Ник не хотел его чувствовать.

Он ничего не хотел чувствовать. Реальность словно отделилась от него, отшатнулась, как от чумного. Вокруг не было ничего, что имело бы значение, только невыносимая боль в сердце, до слёз, до дрожи в руках, и страшное осознание: больше никогда. Больше никогда он не увидит маму, никогда отец его не обнимет, они никогда не вернутся домой, и их не будет рядом с ним.

— Ник.

Она сказала, что мама была её сестрой и попросила поверить. Ник смотрел в незнакомое лицо своей тёти, и ему было всё равно, правду ли она говорит. Он ничего не чувствовал, не хотел чувствовать, и её он тоже не чувствовал.

— Выпей это, — попросила она, протягивая большую горячую кружку. От чая пахло ванилью, клубникой и чем-то горьким. — Всё пройдёт.

Ник коснулся напитка губами, сделал маленький глоток и отставил кружку на край стола. Пить он тоже не хотел, а тётя больше не настаивала.

— Это… — Ник не узнал собственный голос и с трудом проглотил вставший в горле ком. Розали обеспокоено обернулась к нему. — Знакомый запах.

Он быстро поднялся и шагнул в полумрак, подальше от света.

— Ник?

— Всё в порядке, — глухо пробормотал он, разглядывая ладони. Пальцы мелко подрагивали. — Если это и не «Чистый День», всё равно в этом пакете зелье — я помню его запах.

— Помнишь запах? — с сомнением переспросила Розали.

Ник сделал глубокий вдох, выдохнул и с трудом обернулся.

— Я помню, что это самое зелье мне дала выпить тётя Мари сразу после аварии, в которой погибли мои родители. Розали, что происходит? Почему я это вспомнил?

— О… — Розали прикусила губу и сочувственно покачала головой. — Как же такое возможно? Только если… Ник, противоядие к «Чистому Дню» готовится частично из тех же компонентов, что и само зелье, поэтому он как бы является частичным противоядием к себе же.

— То есть это всё-таки оно?

— Похоже на то, но объяснить симптомы зелья на крови можно только присутствием зелья на крови. На тебя воздействуют сразу два — «Der reine Tag» и ещё какое-то — других предположений у меня нет.

— Подожди, — Ник вернулся на диван и попытался осмыслить услышанное: — Моя тётя опоила меня зельем, стирающим память?! Зачем?

— Тебе лучше знать. Но оно предназначено, скорее, для замены памяти, а не полного стирания. Подумай, что она могла тебе рассказать вместо забытого.

— Или не рассказать… Она не рассказала о том, что их убили. И я ведь все эти годы не пытался узнать, кто и почему. Ну зачем? — Ник стиснул зубы и уткнулся носом в сложенные замком ладони.

Нужно успокоиться. Что бы она ни сделала, чем бы ни руководствовалась, уже ничего нельзя изменить. Она его пожалела, не хотела, чтобы он посвятил свою жизнь мести, пыталась оградить. Если, конечно, Мари, на самом деле, была его тётей. До того момента, когда Ник увидел её в кабинете директора в день смерти родителей, он даже не предполагал, что у него есть тётя.

— Ник, — Розали погладила его по спине.

— Всё в порядке, — пробормотал Ник, распрямляясь. — Можно как-то узнать, какое ещё зелье в меня попало?

— Все пробы на твою кровь были отрицательными. Но ты же его принял тоже вчера. Найдём противоядие к «Чистому Дню», память вернётся, и ты вспомнишь, что ещё ел или пил. Только тебе нельзя засыпать, иначе память вторника практически вся потеряется, кроме тех воспоминаний, которые прорвались в сегодня.

— А если я и завтра выпью «Чистый День»? Он ведь противоядие к себе самому. И раз я вспоминаю даже то, что было восемнадцать лет назад, получается, его можно использовать как временное противоядие, пока не будет готово настоящее.

— Нельзя. Плохо уже то, что ты пьёшь его второй день подряд: если противоядие не сработает, то эффект зелья умножится — ты забудешь не только вторник и среду, но и понедельник. Выпьешь его завтра — забудешь всё с воскресенья по четверг.