Фандом: Гарри Поттер. Иногда даже самым отъявленным ботаникам и занудам нужно расслабиться и отдохнуть. Так считают и лучшие друзья Гермионы. Она должна развеселиться, ведь на дворе весна! Правда, предупредить Гермиону об этом они забыли…
Добавить в моё избранное
52 мин, 41 сек 3279
— Ммм… — к всеобщему удивлению первым неуверенно подал голос Невилл. — А может быть день всех влюбленных отпразднуем?
— Во-первых, 14 февраля праздновать несколько поздновато, а во-вторых, Гермиона едва ли обрадуется такому праздничку.
— Ну да, — удрученно согласился Невилл.
— Её надо чем-то отвлечь, вернуть прежнее расположение духа, — задумчиво пробормотал Поттер.
— Мерлинова борода! — вдруг завизжал Рон. — Эврика! Придумал!
Все уставились на него. Рон вскочил с кресла и заходил взад-вперед по комнате.
— Есть у магглов такой праздник — первое апреля. День розыгрышей. Если устроить ей пару оригинальных розыгрышей, она, возможно, отвлечется и оттает.
— А ничего, что первое апреля будет только через несколько недель? — скептически поинтересовался Поттер.
— Лучше поздно, чем никогда! План будет приведен в действие?
— ДА! — дружно заорали все, кроме терзающегося смутными сомнениями Поттера.
— Ну… что … такое? — сонно поинтересовалась разбуженная Джинни.
— Ничего-ничего! — торопливо заверил её Рон. Джинни недовольно что-то пробурчала и снова погрузилась в сон.
— Значит, так, — начал Уизли уже гораздо тише, — придумывать всё будем мы с Гарри… Ты ведь не против, дружище?
Судя по недовольному лицу, дружище был против.
— Вот и отлично, — заявил Рон и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Начнём с мелких и совершенно невинных шалостей. Вы же будете помогать в крупномасштабных операциях, хотя, надеюсь, до этого не дойдет. Если она развеселится и успокоится сразу — продолжать розыгрыши не будем. Но, запомните — Гермиона ни в коем случае не должна ничего заподозрить! Предупреждаю: все розыгрыши должны быть добрыми, веселыми, не нужно заниматься членовредительством!
— Мы привлечём Лаванду и Парвати. Они большие любительницы розыгрышей, — сказал Дин.
— Это было бы неплохо — всё-таки они с ней живут в одной спальне, — живо отозвался Финниган.
— Действуйте, как посчитаете нужным. Но самостоятельно ничего глобального не предпринимайте. Не нужно, чтобы о нашей задумке узнала половина школы.
Гермиона Грейнджер встала рано утром. Она переделала кучу дел, разъяснила Лаванде новую тему по трансфигурации и даже сняла десять баллов у одного первокурсника, который неприлично громко смеялся.
— Гермиона, ты не могла бы дать мне свое домашнее задание по трансфигурации? — робко спросил кто-то над самым ухом девушки.
Она подняла глаза. Рядом топтался заметно смущенный Невилл. Грейнджер индифферентно пожала плечами, пропуская привычные нотации и поучения, пододвигая работу. Долгопупс радостно схватил её и поспешно удрал, спросив что-то напоследок.
— Да, конечно, — на всякий случай ответила Грейнджер и снова погрузилась в свои мысли.
А мысли-то у неё были совсем невесёлые.
Гермиона думала о своих друзьях. Она совершенно измучилась, пол дня размышляя о том, не перегнула ли она палку и надо ли что-нибудь делать, а если надо, то что именно.
«Может быть, я зря нагрубила Гарри и Рону?» — печально размышляла она. — Может, не надо кидаться в крайности?
Пять раз Грейнджер хотела бежать к ним мириться, и пять раз её останавливали воспоминания о ночных кошмарах, преследующих её уже которую ночь.
Сейчас она в гордом одиночестве обедала за гриффиндорским столом в Большом Зале и размышляла о несправедливости жизни. Её уже не радовали успехи в учёбе, ведь все друзья объявили ей бойкот, первокурсники шарахались от неё, как от огня, а при виде собственного отражения в зеркале, Гермиона едва ли не лишалась чувств. Мало того, девушка уже начала думать, что из-за обилия новых знаний её крыша потихоньку съезжает: она была готова поклясться, что ей кажется, будто кто-то что-то ей говорит, а потом оказывалось, что ей мерещится. Гермиона уныло поддела ложкой овсянку и отправила себе в рот, оглядываясь по сторонам. Везде царило веселье, окружающие были радостными, бодрыми, не особо думающими об экзаменах.
— Идиоты, — мрачно пробурчала девушка и уткнулась взглядом в тарелку.
Пожалуй, ещё никогда она не ощущала себя такой грустной и одинокой. И ещё такой ненужной и потерянной. Из мрачных размышлений её вытащил чей-то истошный вопль, донёсшийся с другого конца зала.
— ГЕРМИОНА! ЧТОЖЕЭТОТАКОЕМЫНАТЕБЯТАКНАДЕЯЛИСЬАТЫ!
Грейнджер поперхнулась и яростно застучала себе по груди, пытаясь пропихнуть подальше застрявшую в горле массу. К ней стремительно приближался разъяренный Долгопупс. От одного его вида Гермиона опять подавилась. Таким злым она сокурсника ещё никогда не видела.
— П-привет, Невилл. — выдавила она. — В чем д-дело?
— Вот, — он швырнул на стол свиток пергамента.
Гермиона осторожно взяла его в руки. К её облегчению, это было всего лишь домашнее задание по трансфигурации.
— Видишь?
— Во-первых, 14 февраля праздновать несколько поздновато, а во-вторых, Гермиона едва ли обрадуется такому праздничку.
— Ну да, — удрученно согласился Невилл.
— Её надо чем-то отвлечь, вернуть прежнее расположение духа, — задумчиво пробормотал Поттер.
— Мерлинова борода! — вдруг завизжал Рон. — Эврика! Придумал!
Все уставились на него. Рон вскочил с кресла и заходил взад-вперед по комнате.
— Есть у магглов такой праздник — первое апреля. День розыгрышей. Если устроить ей пару оригинальных розыгрышей, она, возможно, отвлечется и оттает.
— А ничего, что первое апреля будет только через несколько недель? — скептически поинтересовался Поттер.
— Лучше поздно, чем никогда! План будет приведен в действие?
— ДА! — дружно заорали все, кроме терзающегося смутными сомнениями Поттера.
— Ну… что … такое? — сонно поинтересовалась разбуженная Джинни.
— Ничего-ничего! — торопливо заверил её Рон. Джинни недовольно что-то пробурчала и снова погрузилась в сон.
— Значит, так, — начал Уизли уже гораздо тише, — придумывать всё будем мы с Гарри… Ты ведь не против, дружище?
Судя по недовольному лицу, дружище был против.
— Вот и отлично, — заявил Рон и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Начнём с мелких и совершенно невинных шалостей. Вы же будете помогать в крупномасштабных операциях, хотя, надеюсь, до этого не дойдет. Если она развеселится и успокоится сразу — продолжать розыгрыши не будем. Но, запомните — Гермиона ни в коем случае не должна ничего заподозрить! Предупреждаю: все розыгрыши должны быть добрыми, веселыми, не нужно заниматься членовредительством!
— Мы привлечём Лаванду и Парвати. Они большие любительницы розыгрышей, — сказал Дин.
— Это было бы неплохо — всё-таки они с ней живут в одной спальне, — живо отозвался Финниган.
— Действуйте, как посчитаете нужным. Но самостоятельно ничего глобального не предпринимайте. Не нужно, чтобы о нашей задумке узнала половина школы.
Гермиона Грейнджер встала рано утром. Она переделала кучу дел, разъяснила Лаванде новую тему по трансфигурации и даже сняла десять баллов у одного первокурсника, который неприлично громко смеялся.
— Гермиона, ты не могла бы дать мне свое домашнее задание по трансфигурации? — робко спросил кто-то над самым ухом девушки.
Она подняла глаза. Рядом топтался заметно смущенный Невилл. Грейнджер индифферентно пожала плечами, пропуская привычные нотации и поучения, пододвигая работу. Долгопупс радостно схватил её и поспешно удрал, спросив что-то напоследок.
— Да, конечно, — на всякий случай ответила Грейнджер и снова погрузилась в свои мысли.
А мысли-то у неё были совсем невесёлые.
Гермиона думала о своих друзьях. Она совершенно измучилась, пол дня размышляя о том, не перегнула ли она палку и надо ли что-нибудь делать, а если надо, то что именно.
«Может быть, я зря нагрубила Гарри и Рону?» — печально размышляла она. — Может, не надо кидаться в крайности?
Пять раз Грейнджер хотела бежать к ним мириться, и пять раз её останавливали воспоминания о ночных кошмарах, преследующих её уже которую ночь.
Сейчас она в гордом одиночестве обедала за гриффиндорским столом в Большом Зале и размышляла о несправедливости жизни. Её уже не радовали успехи в учёбе, ведь все друзья объявили ей бойкот, первокурсники шарахались от неё, как от огня, а при виде собственного отражения в зеркале, Гермиона едва ли не лишалась чувств. Мало того, девушка уже начала думать, что из-за обилия новых знаний её крыша потихоньку съезжает: она была готова поклясться, что ей кажется, будто кто-то что-то ей говорит, а потом оказывалось, что ей мерещится. Гермиона уныло поддела ложкой овсянку и отправила себе в рот, оглядываясь по сторонам. Везде царило веселье, окружающие были радостными, бодрыми, не особо думающими об экзаменах.
— Идиоты, — мрачно пробурчала девушка и уткнулась взглядом в тарелку.
Пожалуй, ещё никогда она не ощущала себя такой грустной и одинокой. И ещё такой ненужной и потерянной. Из мрачных размышлений её вытащил чей-то истошный вопль, донёсшийся с другого конца зала.
— ГЕРМИОНА! ЧТОЖЕЭТОТАКОЕМЫНАТЕБЯТАКНАДЕЯЛИСЬАТЫ!
Грейнджер поперхнулась и яростно застучала себе по груди, пытаясь пропихнуть подальше застрявшую в горле массу. К ней стремительно приближался разъяренный Долгопупс. От одного его вида Гермиона опять подавилась. Таким злым она сокурсника ещё никогда не видела.
— П-привет, Невилл. — выдавила она. — В чем д-дело?
— Вот, — он швырнул на стол свиток пергамента.
Гермиона осторожно взяла его в руки. К её облегчению, это было всего лишь домашнее задание по трансфигурации.
— Видишь?
Страница 4 из 16
