Весеннее безумие, или Смех — лучшее лекарство!

— МакГонагалл шмыгнула носом и, поправив замотанный вокруг шеи ярко-бирюзовый шарф с летающими поросятами (стесняться после той злополучной ночи ей уже было нечего), вышла из комнаты.

— Слушай, нам это даже на руку! — шепотом сказал Рон внимательно слушающему МакГонагалл Гарри. — Завтра и начнем.

Субботнее утро Гермионы Грейнджер начался с выслушивания оживленного обсуждения парней, косметики и нарядов. Не в силах терпеть все это с самого утра, она поспешно ретировалась в гостиную, где плотно засела в кресле, читая учебник по зельеварению.

— Гермиона! — окликнула сидящую в кресле девушку Лаванда Браун. — Подойди на секундочку!

Гермиона неохотно встала с кресла и подошла к Лаванде.

— Гермиона, как ты думаешь, какой цвет идет мне больше: розовый или синий?

— Синий, — неуверенно ответила Грейнджер.

— Отлично! Значит одену розовое платье, — гораздо тише добавила она. Грейнджер огрызнулась и отошла. Не успела Гермиона уйти, как к Браун подлетели Рон и Гарри.

— Лаванда, о чём ты спрашивала Гермиону? Что она тебе ответила?

— Э-э-э… ну я… А в чем дело-то?

— Подожди, я записываю! — сердито перебил её Уизли. Поттер тем временем что-то спрашивал у Фреда Уизли, с которым их подруга беседовала несколько минут назад. — Кстати, Лаванда, сколько сейчас времени?

Разумеется, в непредвиденный выходной в гриффиндорской гостиной что-нибудь обязательно должно было случиться. Даже, если пока все шло довольно гладко. Так что устроившая себя послеобеденную сиесту и едвапроснувшаяся Гермиона не питала насчет этого никаких иллюзий. Но пока можно было чуть-чуть поваляться в кровати, наслаждаясь тишиной. А ещё немного подумать.

Сегодняшней ночью, первый раз за несколько недель, юную особу не преследовали кошмары.

Что ей только ниснилось: исключение из Хогвартса, свадьба с Драко Малфоем, её дуэт с профессором Снейпом, танцующим на столе ламбаду, и многое другое. Она уже перестала сопротивляться. Она уже почти смирилась. Она хотела узнать, почему эти сны постоянно преследуют её.

Но ещё больше ей хотелось знать, почему её будни в реальности тоже стали напоминать ночной кошмар.

От грустных размышлений Гермиону отвлек раздавшийся из гостиной шум, испуганные возгласы и звук тупого удара. В воцарившемся молчании стало слышно, как орут друг на друга Ли Джордан и близнецы. Особенно отчетливо слышно фразы «это ты дебил», «да я вас» и«нам крышка». Вздохнув, Гермиона поднялась с постели. Отдых и душевное спокойствие уже было нарушено.

— Один полностью спокойный день, пожалуйста, хотя бы один! — взмолилась Грейнджер и поплелась в общую комнату.

— Минус двадцать баллов, — сухо сказала она близнецам и Джордану, в причудливых позах застывших посредине комнаты. Гермиона буквально просканировала взглядом помещение и, разумеется, сразу же увидела последствия акта вандализма: книги валялись на полу, вазы с цветами были опрокинуты, в центре огромного, в готической раме, окна зияла внушительная дыра. Рядом, среди радужно поблескивающих осколков валялась увесистая хлопушка. Гермиона оценила масштаб возможных последствий и пришла к выводу, что они ещё легко отделались. — Кроме того, ваши родители будут проинформированы о вашем проступке. Фред, Джордж, не надо делать большие глаза и посматривать на Рона. Он вам не поможет, а я вас предупреждала.

Не обращая внимания на обиженные и возмущенные взгляды близнецов, Гермиона гордой поступью прошла через всю комнату и усевшись за стол, стала дописывать свое полутораметровое эссе по ЗОТИ.

Закончив, она начала просматривать учебник по истории магии: скоро экзамен, а ей все казалось, что она чего-то не доучила и что-то не знала.

— Это какое-то помешательство, — услышала она знакомый раздраженный голос. — Безоговорочное «превосходно» она получила бы уже полметра тому назад. Ей учителя не жалко?

Гермиона закатила глаза. Сегодня она уже успела поругаться с Гарри и Роном, не дав им списать свое домашнее задание. Не став выслушивать нытье, а решительно сказав, что бездельничать уже хватит, и что эта работа нужна не учителю, а прежде всего им самим, она решительно удалилась. И как объяснить им, что она не вредная и не чокнутая, а просто взволнованная сдачей экзаменов. Неужели так трудно оставить её в покое?

Гермиона скривилась. Её драгоценные однокурсники будто сговорились ни на секунду не оставлять её в одиночестве и постоянно нервировать. Особенно это касалось её лучших друзей. Кажется, теперь она понимала смысл поговорки «мой лучший друг — мой лучший враг». Уизли и Поттер единым фронтом усиленно расшатывали её нервную систему.

Вот, к примеру, сегодня. Уж не знает она, ЗАЧЕМ они это делали, но они весь день (ВЕСЬ!) ходили за ней по пятам, сводя с ума постоянным шуршанием какими-то бумажками и перешептываниями.

Ах, да: ещё они тешили себя надеждой, что онаих не видит.