Фандом: Дом, в котором. Судорожный вздох опалил лёгкие. Захлебнувшись стоном, он рывком сел на кровати и в тот же миг согнулся пополам от выкручивающей все нервы боли: правую руку прошивало короткими частыми импульсами. Длинные нечесаные волосы занавесили узкое лицо, спрятав незрячие глаза. Обычно он был равнодушен к физической боли, попросту не замечая ее, а уж на Изнанке-то и подавно, но не в этом случае. От этой боли отрешиться не удавалось никогда.
Добавить в моё избранное
33 мин, 5 сек 4771
Знакомая острая боль пронзила ладонь, и, вцепившись в ветки ближайшего кустарника, Слепой повалился на колени, прижимая горящую руку к груди, чувствуя, как липкая кровь стекает по запястью в рукав. Этого не могло быть. Ведь только вчера днем боль разбудила его. За сутки не мог пройти еще один год, даже здесь такого еще никогда не случалось, уж он-то точно это знал. Поскуливая от боли, Слепой свернулся клубком, уткнувшись лицом в пахучий мох и закрыв глаза: надо переждать приступ, а потом уже разбираться с причинами. Какая-то мысль продолжала биться в голове, но он не мог расслышать ее из-за бухающего в груди набатом сердца, готового вывалиться наружу. Очередная волна боли, уже не сосредоточенной в одной лишь руке, а, казалось, поразившей каждую клеточку его организма, выгнула худое тело ломаной дугой, и Слепой, скрежеща зубами, протяжно застонал. Последним, что запомнило проваливающееся в черноту сознание, был раскат грома и тяжелые дождевые капли, прорывавшиеся сквозь лиственную крышу.
— Они очнулись. Все, — приглушенный помехами голос Рыжего не выражал радости, только усталость и немного удивление.
Сфинкс сполз по стене, выронив издающую короткие гудки трубку. Его потерянный взгляд блуждал по захламленной прихожей, пытаясь зацепиться за что угодно, пока не наткнулся на плетёную жилетку Русалки. В узелках ниток, среди бусин и серебристых цепочек, запуталось белое длинное перо.
Большой грязно-белый волк сосредоточенно выслеживал песьеголового, посмевшего зайти на его территорию. Запах азарта, крови и страха был разлит в ночном воздухе Леса. Принюхавшись к ветру, волк коротко взвыл и, моргнув серебряным глазом, отправился дальше по следу. Он был свободен.
Эпилог
Сфинкс торопился домой, перемахивая через самые глубокие лужи, как заправский олимпийский бегун: дождь зарядил внезапно и очень сильно, Сфинкс уже промок до самого белья. Погода вообще чудила в последнее время: после нескольких дней настоящей засухи, когда город почти превратился в выжженную пустыню, небо будто решило пролить весь накопившийся запас жидкости на грязную пыльную Наружность. Залетев в тёмную сырую прихожую и чуть не снеся полку для обуви, он услышал разрывающийся телефон. Сфинкс медленно снял куртку и тупо уставился на чуть ли не подпрыгивающий на пыльном журнальном столике аппарат, трезвонящий словно на пожар. Всё так же медленно он сделал шаг и, протянув «граблю», подцепил трубку.— Они очнулись. Все, — приглушенный помехами голос Рыжего не выражал радости, только усталость и немного удивление.
Сфинкс сполз по стене, выронив издающую короткие гудки трубку. Его потерянный взгляд блуждал по захламленной прихожей, пытаясь зацепиться за что угодно, пока не наткнулся на плетёную жилетку Русалки. В узелках ниток, среди бусин и серебристых цепочек, запуталось белое длинное перо.
Большой грязно-белый волк сосредоточенно выслеживал песьеголового, посмевшего зайти на его территорию. Запах азарта, крови и страха был разлит в ночном воздухе Леса. Принюхавшись к ветру, волк коротко взвыл и, моргнув серебряным глазом, отправился дальше по следу. Он был свободен.
Страница 9 из 9
