Фандом: Ориджиналы. Весь мир, конечно, театр. Но лишь до определенной степени.
Добавить в моё избранное
2 мин, 0 сек 17342
— Давай разведемся?
— Нет.
Она пожимает плечами и выходит из кухни. Через несколько минут хлопает входная дверь.
Этот ритуал повторяется вот уже два месяца.
Утро. Понедельник. Он еще пьет кофе, а она красится перед зеркалом в прихожей. Просто игра — вопрос-ответ. Потом она уходит, а он может выдохнуть. До следующего понедельника.
Почему именно в понедельник — он не знает. Но знает, почему утром. Потому что потом можно уйти — якобы на работу. На самом деле, она два часа бродит по улицам, пока не успокоится — холодный воздух отрезвляет. Это он тоже знает — во второй понедельник проследил за ней, подозревая самое худшее.
Колючий вопрос и колючий ответ. Девять недель. Девять раундов. Девять уколов. Он знает, что игра будет продолжаться до тех пор, пока один из них не сдержится и не начнет настоящий поединок.
Он никогда не признается, что каждый понедельник у него дыбом встают волосы. У него. От страха. А он ничего не боится. Думал, что не боится. Он никогда не признается, что ему нужна вся его выдержка, чтобы каждый раз говорить ей «нет». Но он знает, что и ей непросто задавать один и тот же вопрос в назначенное правилами время.
Ему нет нужды спрашивать ее о причинах — он все знает. Потому что и сам до сих пор не может забыть фальшь, которая сквозила в поздравлениях по случаю годовщины свадьбы. Помнить, как они в тот день вместе пили, чтобы стереть нечто мерзкое, прилипшее к душе и не желающее уходить. Много лет совместной жизни научили его не делить боль, а только умножать ее на два.
Он хочет кричать. Не на нее — она не виновата. На всех них — за то, что смеют осуждать их брак. Какое этим людям дело до того, что они женаты по расчету? Какое этим людям дело до того, что они действительно чувствуют к друг другу? Какое этим людям дело до того, что живут они «как в театре»? Ведь жизнь и правда театр…
Он знает, что должен говорить «нет». Потому что если он скажет «да», случится что-то непоправимое. Потому что прошло слишком много лет, чтобы сомневаться.
Он знает, что ее вопрос — жестокая проверка на прочность. Потому что… Если бы они и правда ничего друг к другу не чувствовали, она бы не задавала вопрос раз за разом, а он бы просто ответил «да».
Они не могут прекратить игру. Он — потому что не может ее отпустить, а она — потому что не может сдаться.
Они не знают лишь одного — в игре нет ни проигравших, ни выигравших.
— Нет.
Она пожимает плечами и выходит из кухни. Через несколько минут хлопает входная дверь.
Этот ритуал повторяется вот уже два месяца.
Утро. Понедельник. Он еще пьет кофе, а она красится перед зеркалом в прихожей. Просто игра — вопрос-ответ. Потом она уходит, а он может выдохнуть. До следующего понедельника.
Почему именно в понедельник — он не знает. Но знает, почему утром. Потому что потом можно уйти — якобы на работу. На самом деле, она два часа бродит по улицам, пока не успокоится — холодный воздух отрезвляет. Это он тоже знает — во второй понедельник проследил за ней, подозревая самое худшее.
Колючий вопрос и колючий ответ. Девять недель. Девять раундов. Девять уколов. Он знает, что игра будет продолжаться до тех пор, пока один из них не сдержится и не начнет настоящий поединок.
Он никогда не признается, что каждый понедельник у него дыбом встают волосы. У него. От страха. А он ничего не боится. Думал, что не боится. Он никогда не признается, что ему нужна вся его выдержка, чтобы каждый раз говорить ей «нет». Но он знает, что и ей непросто задавать один и тот же вопрос в назначенное правилами время.
Ему нет нужды спрашивать ее о причинах — он все знает. Потому что и сам до сих пор не может забыть фальшь, которая сквозила в поздравлениях по случаю годовщины свадьбы. Помнить, как они в тот день вместе пили, чтобы стереть нечто мерзкое, прилипшее к душе и не желающее уходить. Много лет совместной жизни научили его не делить боль, а только умножать ее на два.
Он хочет кричать. Не на нее — она не виновата. На всех них — за то, что смеют осуждать их брак. Какое этим людям дело до того, что они женаты по расчету? Какое этим людям дело до того, что они действительно чувствуют к друг другу? Какое этим людям дело до того, что живут они «как в театре»? Ведь жизнь и правда театр…
Он знает, что должен говорить «нет». Потому что если он скажет «да», случится что-то непоправимое. Потому что прошло слишком много лет, чтобы сомневаться.
Он знает, что ее вопрос — жестокая проверка на прочность. Потому что… Если бы они и правда ничего друг к другу не чувствовали, она бы не задавала вопрос раз за разом, а он бы просто ответил «да».
Они не могут прекратить игру. Он — потому что не может ее отпустить, а она — потому что не может сдаться.
Они не знают лишь одного — в игре нет ни проигравших, ни выигравших.
