Фандом: Гарри Поттер. О том, как вредно для здоровья не уметь держать язык за зубами.
Добавить в моё избранное
10 мин, 41 сек 16622
Сходи, развлекись. Я тут подожду.
Он молча отошел от меня и снова размахнулся. Как в замедленной съемке, хвост кнута полетел мне в лицо, но в последний момент обвился вокруг голого торса. Если бы мне не было настолько хреново, я бы заинтересовался, когда и зачем он раздел меня. Но мне было не до этого, честно.
Казалось, я разучился дышать. Воздух все не проходил в легкие и я испугался, что задохнусь. Хотелось кричать, громко, так, чтобы выплеснуть боль и расправить, наконец, легкие, но я молчал, сипло и судорожно пытаясь протолкнуть в грудь хотя бы глоток затхлого и сырого воздуха.
Следующий удар помог мне и я захрипел. Но все равно упорно не хотел кричать. Он же ломает меня! Закричу — все, пиши пропало! Сожрет и костей не оставит. Пусть уж лучше запорет насмерть. Я закусывал губу, не замечая, что прокусил ее насквозь. По подбородку бежала кровь, но я не чувствовал этого. Казалось, все болевые рецепторы жили сейчас на располосованной спине. Через восемь ударов я снова отрубился.
В себя пришел сам. Малфой стоял у стены, закрыв глаза. По его лицу струился пот. Да, нелегкая это работа — быть палачом.
— Что, притомился, Люциус? А я только начал разогреваться. — Я не понимал, зачем я дразню его? Какого Гриффиндора я веду себя, как идиот?
— А тебе что, мало? Могу продолжить.
— Жду не дождусь!
Он нарочито медленно подошел ко мне. Обошел кругом, рассматривая, почти касаясь меня своим тонким, длинным носом. До меня донесся запах его тела и резкий — пота.
— Неужели это так утомительно, пытать человека?
— О каких пытках идет речь? Это был легкий массаж, можно сказать, прелюдия.
— Боюсь спросить, что же дальше? Ты поведешь меня на свидание, дорогой? — издевался я. — Может не стоит? Мы не настолько близко знакомы.
— Храбришься? Понимаю. Что еще тебе остается?
— Да уж, выбор невелик. Может разойдемся по-хорошему? Не забывай, у тебя сын в Хогвартсе. — Зря я это сказал. Лицо Люциуса дрогнуло, будто я ударил его. Он схватил меня за подбородок цепкими сильными пальцами и прошипел:
— По-хорошему? Даже не надейся, Поттер. Я заставлю тебя кричать, слышишь, ублюдок!
Дернув головой, я высвободился, но его пальцы уже отпустили меня. Он зашел мне за спину и провел руками по исполосованной спине. Гребанный Мерлин! Как больно! В глазах потемнело, но я все сильнее сжимал зубы, чем больше он трогал меня.
— Испачкаться не боишься, Малфой? — прошипел я.
— Я бы на твоем месте не об этом сейчас волновался.
Послышался звук расстегиваемой молнии и он сказал что-то вроде «эректус», что ли? Что это он собирается делать? Боже! Нет!
Брюки он просто разорвал на мне. Эта же участь постигла и мои трусы. Я был абсолютно голый перед мужиком, произнесшим заклинание эрекции. И все равно до меня еще не доходило. Я надеялся, что мне это кажется, что вот сейчас донесутся звуки штурма и в подземелье ворвется Дамблдор и убьет этого Хорька!
— О, Малфой, что скажут люди, узнав о твоих пристрастиях? Ты всех мужиков трахаешь или только знаменитостей? Ой, как же у тебя тогда сыночек-то родился? Да и тот один-единственный, да и хилый какой-то…
— Помолчи, Поттер. Невелико счастье трахнуть тебя, так хоть рот закрой.
И тут он раздвинул мои ягодицы и, как я не зажимался, одним ударом вошел в меня. А я думал, что кнут — это больно! Сердце остановилось на минуту, я хватал ртом воздух и молчал. Как мне не было больно, плохо или страшно, я молчал. Этот ублюдок уже получил все, что хотел, но моего крика, моего страха, он не получит! Пусть хоть убивает, уже все равно.
Он начал двигаться и мне казалось, что мне в задницу затолкали кол, покрытый наждачной бумагой. По ногам потекла горячая кровь. А этот урод продолжал толкаться в меня.
— Ну, что же ты не остришь, Поттер? Ну, пошути. — Хрипел он мне в ухо, дергаясь внутри моего тела. — Может тебе не весело? И действительно, как это невежливо с моей стороны не позаботится об удовольствии партнера. Хотя нет, ты не партнер мне. Ты простая грязнокровая шлюха. И я заставлю тебя признать это, сучонок!
Малфой вытащил свой член и я едва не застонал. Все внизу горело, словно посыпанное перцем. Я не сразу понял, что происходит. Натяжение цепей вдруг стало меньше, я стал падать. Когда я опустился на колени, Малфой остановил цепи. Он подошел ко мне и я сначала не понял, что ему надо. Его бодро торчащий член, перемазанный кровью и бог знает чем еще, оказался у моего лица.
— Соси, шлюха.
— Что? Ты с ума сошел, Малфой? — И вдруг он просто резко толкнулся и засунул член мне в рот. Я стал задыхаться и меня стошнило.
— Ну, ничего, с кем не бывает, — заботливо произнес Малфой и убрал с пола мою блевотину заклинанием. Меня продолжали скручивать судороги. Во рту было кисло и мерзко.
— Давай, Поттер, не отлынивай. Быстрее начнешь, быстрее закончишь.
Он молча отошел от меня и снова размахнулся. Как в замедленной съемке, хвост кнута полетел мне в лицо, но в последний момент обвился вокруг голого торса. Если бы мне не было настолько хреново, я бы заинтересовался, когда и зачем он раздел меня. Но мне было не до этого, честно.
Казалось, я разучился дышать. Воздух все не проходил в легкие и я испугался, что задохнусь. Хотелось кричать, громко, так, чтобы выплеснуть боль и расправить, наконец, легкие, но я молчал, сипло и судорожно пытаясь протолкнуть в грудь хотя бы глоток затхлого и сырого воздуха.
Следующий удар помог мне и я захрипел. Но все равно упорно не хотел кричать. Он же ломает меня! Закричу — все, пиши пропало! Сожрет и костей не оставит. Пусть уж лучше запорет насмерть. Я закусывал губу, не замечая, что прокусил ее насквозь. По подбородку бежала кровь, но я не чувствовал этого. Казалось, все болевые рецепторы жили сейчас на располосованной спине. Через восемь ударов я снова отрубился.
В себя пришел сам. Малфой стоял у стены, закрыв глаза. По его лицу струился пот. Да, нелегкая это работа — быть палачом.
— Что, притомился, Люциус? А я только начал разогреваться. — Я не понимал, зачем я дразню его? Какого Гриффиндора я веду себя, как идиот?
— А тебе что, мало? Могу продолжить.
— Жду не дождусь!
Он нарочито медленно подошел ко мне. Обошел кругом, рассматривая, почти касаясь меня своим тонким, длинным носом. До меня донесся запах его тела и резкий — пота.
— Неужели это так утомительно, пытать человека?
— О каких пытках идет речь? Это был легкий массаж, можно сказать, прелюдия.
— Боюсь спросить, что же дальше? Ты поведешь меня на свидание, дорогой? — издевался я. — Может не стоит? Мы не настолько близко знакомы.
— Храбришься? Понимаю. Что еще тебе остается?
— Да уж, выбор невелик. Может разойдемся по-хорошему? Не забывай, у тебя сын в Хогвартсе. — Зря я это сказал. Лицо Люциуса дрогнуло, будто я ударил его. Он схватил меня за подбородок цепкими сильными пальцами и прошипел:
— По-хорошему? Даже не надейся, Поттер. Я заставлю тебя кричать, слышишь, ублюдок!
Дернув головой, я высвободился, но его пальцы уже отпустили меня. Он зашел мне за спину и провел руками по исполосованной спине. Гребанный Мерлин! Как больно! В глазах потемнело, но я все сильнее сжимал зубы, чем больше он трогал меня.
— Испачкаться не боишься, Малфой? — прошипел я.
— Я бы на твоем месте не об этом сейчас волновался.
Послышался звук расстегиваемой молнии и он сказал что-то вроде «эректус», что ли? Что это он собирается делать? Боже! Нет!
Брюки он просто разорвал на мне. Эта же участь постигла и мои трусы. Я был абсолютно голый перед мужиком, произнесшим заклинание эрекции. И все равно до меня еще не доходило. Я надеялся, что мне это кажется, что вот сейчас донесутся звуки штурма и в подземелье ворвется Дамблдор и убьет этого Хорька!
— О, Малфой, что скажут люди, узнав о твоих пристрастиях? Ты всех мужиков трахаешь или только знаменитостей? Ой, как же у тебя тогда сыночек-то родился? Да и тот один-единственный, да и хилый какой-то…
— Помолчи, Поттер. Невелико счастье трахнуть тебя, так хоть рот закрой.
И тут он раздвинул мои ягодицы и, как я не зажимался, одним ударом вошел в меня. А я думал, что кнут — это больно! Сердце остановилось на минуту, я хватал ртом воздух и молчал. Как мне не было больно, плохо или страшно, я молчал. Этот ублюдок уже получил все, что хотел, но моего крика, моего страха, он не получит! Пусть хоть убивает, уже все равно.
Он начал двигаться и мне казалось, что мне в задницу затолкали кол, покрытый наждачной бумагой. По ногам потекла горячая кровь. А этот урод продолжал толкаться в меня.
— Ну, что же ты не остришь, Поттер? Ну, пошути. — Хрипел он мне в ухо, дергаясь внутри моего тела. — Может тебе не весело? И действительно, как это невежливо с моей стороны не позаботится об удовольствии партнера. Хотя нет, ты не партнер мне. Ты простая грязнокровая шлюха. И я заставлю тебя признать это, сучонок!
Малфой вытащил свой член и я едва не застонал. Все внизу горело, словно посыпанное перцем. Я не сразу понял, что происходит. Натяжение цепей вдруг стало меньше, я стал падать. Когда я опустился на колени, Малфой остановил цепи. Он подошел ко мне и я сначала не понял, что ему надо. Его бодро торчащий член, перемазанный кровью и бог знает чем еще, оказался у моего лица.
— Соси, шлюха.
— Что? Ты с ума сошел, Малфой? — И вдруг он просто резко толкнулся и засунул член мне в рот. Я стал задыхаться и меня стошнило.
— Ну, ничего, с кем не бывает, — заботливо произнес Малфой и убрал с пола мою блевотину заклинанием. Меня продолжали скручивать судороги. Во рту было кисло и мерзко.
— Давай, Поттер, не отлынивай. Быстрее начнешь, быстрее закончишь.
Страница 2 из 3
