Рождественская ярмарка

Его рука неприятно сжала мою — не до боли, но сильней обычного. Давно я не видела его таким, но я знала, что делать. Я не поморщилась и не пожаловалась. Гарри не хотел сделать мне больно, просто так он вытеснял из себя неприятные воспоминания. Очень скоро я услышала первое откровение.

— Когда я был совсем маленьким, тётя Петуния водила нас в школу, — начал он.

Вырвавшись на свободу, слова полились потоком, и Гарри перестал сжимать мою ладонь. Он держал её как обычно: уверенно, но мягко.

— Дадли в прогулочной коляске, я семеню сзади, — словно вернувшись в прошлое, Гарри замедлил шаг; его походка стала неуверенной. — Но потом мы подросли и уже ходили в школу сами, — он ускорился и снова стиснул мою ладонь.

Чтобы не перейти на бег, я сжала его ладонь в ответ, заставляя Гарри вынырнуть из нахлынувших воспоминаний.

— Я бежал, — признался он. Мне показалось, что своим жестом я оградила его от прошлой боли. — Старался успеть до того, как Дадли встретится с дружками, иначе жди проблем. Я был в безопасности, когда добегал до человека-леденца.

— Человека-леденца? — от столь необычного понятия моя фантазия разыгралась. Я представила себе нарядного клоуна, раздающего конфеты на палочке.

Заметив моё замешательство, Гарри усмехнулся.

— Иногда я забываю, что ты многого не знаешь, — сказал он, сворачивая с проезда Магнолий. — Ты не в курсе, что делает человек-леденец?

— Раздаёт леденцы? — предположила я, заранее зная, что ошиблась. Гарри рассмеялся.

— Останавливает машины, чтобы дети перешли дорогу, — пояснил Гарри, подходя к проезжей части. Мы как раз дошли до перекрестка с Ивовой улицей. — Он стоял вот здесь — возможно, до сих пор стоит в школьные дни, — и махал большим круглым знаком, похожим на леденец на палочке, чтобы водители остановились.

Я вгляделась в его лицо, чувствуя, что это не вся правда.

— Он защищает детей от самых разных проблем? — предположила я.

— Именно, — Гарри указал на боковую улицу. — Школа вон там. Когда я добегал сюда, мистер Кедж — человек-леденец — следил за мной до входа, так что я ничего не боялся. Некоторые семьи даже дарили ему подарки на Рождество. Обычно конфеты, — Гарри ненадолго умолк. — Но не я, конечно, — он криво усмехнулся и немного повеселел. — А однажды я нарисовал его портрет и подарил ему. Он вроде обрадовался.

Внимательно посмотрев по сторонам, Гарри перевёл меня через дорогу, и мы направились к переулку. Вдоль дороги стояли дюжины машин, большинство припарковалось прямо на тротуаре, так что нам пришлось идти гуськом.

— Мне не очень нравилась школа, — признался Гарри, приближаясь к школьным воротам. Я давно это знала. У него был грустный голос; я шла впереди и не видела его лица. — Уроки были ничего, учителя тоже, но большие перемены! — вздохнул он.

Мы дошли до жёлтой зигзаговой разметки на дороге, и вдруг припаркованные машины перестали нам мешать. Я остановилась, Гарри стал рядом и взял мою протянутую руку.

— Что было на больших переменах?

— Я пытался спрятаться от Дадли и его дружков, — ответил Гарри. — Чаще всего успешно, потому что я был быстрее. На большой перемене я или прятался от всех, или держался поближе к дежурному учителю на площадке, особенно когда…

— Когда — что?

Гарри коротко усмехнулся. Я не глядя узнала этот смешок, он означал: «Я и правда такой дурак?».

— Особенно если дежурила миссис Кедж. Она ещё и в столовой работала.

Мы дошли до школьных ворот, я остановилась и повернулась к Гарри.

— Мистер Кедж и миссис Кедж. Ты только сейчас понял?

Я всего лишь хотела уточнить, но моя внимательность удивила и впечатлила его. Я улыбнулась, Гарри двумя руками откинул волосы с моих плеч, и мы снова поцеловались.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Обычно Гарри удерживал зрительный контакт, но сейчас мы стояли у ворот, и его внимательный взгляд изучал территорию и здание школы за моей спиной. Я чувствовала, как к нему возвращаются детские воспоминания. Ему нужна была дополнительная поддержка, чтобы продолжить рассказ, поэтому я поднялась на носочки и поцеловала его в холодную щёку. Гарри обнял меня, а затем отвернулся и смерил взглядом путь, который мы проделали.

— Мы быстро дошли, — задумчиво заметил он. — Раньше мне казалось, что школа далеко от дома, но это не так.

— Твои ноги теперь длиннее, чем в пять или даже в одиннадцать лет, — напомнила я.

Он обнял меня и, пока я думала о том, как маленький Гарри бегает по школьной площадке, снова стал вспоминать. Я хотела запечатлеть в памяти всё вокруг. Первая школа Гарри представляла собой несколько одноэтажных, соединенных переходами зданий из красного кирпича; почти все крыши были плоскими. Большое объявление о рождественской ярмарке висело на ограждении у дороги. Я отстранилась от Гарри и подошла к объявлению.