Фандом: Гарри Поттер. Некоторые подробности Хэллоуина 1981 года. После окончания педагогического совета по итогам 1991-1992 учебного года директор Хогвартса попросил задержаться декана Слизерина.
Добавить в моё избранное
26 мин, 9 сек 17887
— Гарри оказался на редкость милым и общительным ребенком. Мы все беспокоились, что без мамы он начнет капризничать, но, напротив, шел ко всем на руки и поел с хорошим аппетитом. Даже слишком хорошим! Ему так понравился пирог из патоки, что он несколько раз кричал: «Иссе!», а когда Пернелла старалась отрезать кусочек поменьше, то слышала: «Хоссю моба!».
Дамблдор так удачно копировал детское произношение, что недоумение Снейпа заставило его рассмеяться: — Перевожу на английский! «Еще!» и«Хочу много!». А потом Николас Фламель вскрикнул: «Он сделал не один, а несколько равноценных хоркруксов!».
— Да, эта идея дает ответы на все загадки трупа Волдеморта, кроме одной — где спрятаны эти обломки души?
Снейп не дождался ни слова в ответ от директора, тот только недоуменно пожал плечами.
— Я ничего не могу подсказать, хотя и был с Ближнем кругу. Но это больше по протекции Люциуса. К особо доверенным относились только Лестрейнджи и Малфой. Кстати, все свои разработки по зельям я сдавал на хранение в сейф Лестрейнджей.
— Глупо хранить все хоркруксы в одном месте. Возможно, один из них спрятан там, но гоблины не открывают сейфы даже осужденных Визенгамотом. Поэтому им доверят все! Николас Фламель тоже хранил свой философский камень в сейфе «Гринготтса».
— Я знаю, но зачем вы перенесли камень в школу?
— Чтобы понять это, тебе, Северус, нужно просмотреть мои воспоминания 1 ноября 1981 года, — Дамблдор приставил кончик волшебной палочки к своему виску и потянул серебристую нить. Сбрасывал собственные воспоминания в Омут и рассказывал: — В понедельник я, совместно с Министром магии, созвал внеочередное заседание Визенгамота и доложил о гибели Волдеморта. Естественно, информация распространилась с потрясающей скоростью. Казалось, что все волшебники от радости сошли с ума, забыли о Статусе секретности. В Хогвартсе я так и не появился, провел целый день в Министерстве Магии и Визенгамоте, срочно решая различные вопросы. Только поздним вечером я аппарировал в поместье Фламелей, надеясь на небольшой отдых, но… Смотри сам!
— Что-то случилось с Гарри? — Дамблдор обеспокоено смотрел на побледневшего и разом постаревшего на много лет Фламеля, со спящим Гарри на руках.
— С ним — ничего, а с нами — да. Этот ребенок разрушил за пару часов мою магическую защиту, которая сохранялась более шестисот лет!
— Как?
— Не знаю! После создания философского камня, я первым делом сделал зелье, уничтожающее тоску супруги о не родившихся детях, а не эликсир жизни или золото. Я тебе, Альбус, не рассказывал подробности, но сейчас вынужден. Для создания философского камня необходимо участие двух волшебников: мужчины и женщины, которые, словно дитя, порождали легендарное вещество. Еще в ходе подготовки к эксперименту стало ясно, что каким бы не был результат, своих детей у нас никогда не будет. Я легко шел на такую жертву ради науки, а Пернелла… Только ради меня! Она, конечно, старалась скрывать свои слезы… Зелье получилось блестяще! Пернелла всегда с удовольствием нянчилась с малышами многочисленной родни, но за все шестьсот лет совместной жизни я не слышал ни слова упрека. Сегодня вся твердь защиты была сломлена чужим ребенком, и я такое от нее услышал… Дал ей сильное успокоительное… уснула, и теперь вот сам вожусь с Гарри, который что-то раскапризничался без Пернеллы… Но теперь кто бы мне дал успокоительного! За несколько часов я перестал считать идею жены вздорной и готов подписаться под каждым ее словом. Лучше бы мы прожили только сто лет, но имела собственных детей, внуков и правнуков, чем променяли радости и горести материнства и отцовства на суррогат вечности. Я тоже отказываюсь дальше принимать эликсир. Идеальная основа жизни уже придумана Богом. Мы же вечно хотим все изменить, а должены просто познавать и полюбить этот мир таким, каков он есть.
— Николас, что ты говоришь?! Дай мне Гарри! Ты же долго живешь не из-за страха смерти, а ради науки. Твой гений можно сравнить только с Мерлиным.
— Возьми! — Фламель с явной неохотой передал спящего ребенка. — Возможно, Альбус, но Мерлин был мудрее — не стал принимать эликсир жизни.
— Ну, не знаю… — Альбус решил уйти от опасной темы и поинтересовался: — А какие выводы ты можешь сделать о силе мальчика? Непознанной… из предсказания. Кстати, Гарри крепко уснул и его нужно положить в кровать.
После несколько неуклюжей мужской суеты они уложили ребенка и уселись около камина в гостиной.
— Отвечу на твой вопрос, Альбус. Во-первых, Лили Поттер воспользовалась древней магией и поставила на сына Материнскую Защиту, которая после ее жертвы стала непреодолимой для Волдеморта. Человек, проливший кровь женщины, теперь даже не сможет дотронуться до ее сына. Такое заклинание продержится до совершеннолетия Гарри при условии, что ребенка будут воспитывать кровные родственники. А для второго вывода я хочу показать тебе одно из моих изобретений.
Дамблдор так удачно копировал детское произношение, что недоумение Снейпа заставило его рассмеяться: — Перевожу на английский! «Еще!» и«Хочу много!». А потом Николас Фламель вскрикнул: «Он сделал не один, а несколько равноценных хоркруксов!».
— Да, эта идея дает ответы на все загадки трупа Волдеморта, кроме одной — где спрятаны эти обломки души?
Снейп не дождался ни слова в ответ от директора, тот только недоуменно пожал плечами.
— Я ничего не могу подсказать, хотя и был с Ближнем кругу. Но это больше по протекции Люциуса. К особо доверенным относились только Лестрейнджи и Малфой. Кстати, все свои разработки по зельям я сдавал на хранение в сейф Лестрейнджей.
— Глупо хранить все хоркруксы в одном месте. Возможно, один из них спрятан там, но гоблины не открывают сейфы даже осужденных Визенгамотом. Поэтому им доверят все! Николас Фламель тоже хранил свой философский камень в сейфе «Гринготтса».
— Я знаю, но зачем вы перенесли камень в школу?
— Чтобы понять это, тебе, Северус, нужно просмотреть мои воспоминания 1 ноября 1981 года, — Дамблдор приставил кончик волшебной палочки к своему виску и потянул серебристую нить. Сбрасывал собственные воспоминания в Омут и рассказывал: — В понедельник я, совместно с Министром магии, созвал внеочередное заседание Визенгамота и доложил о гибели Волдеморта. Естественно, информация распространилась с потрясающей скоростью. Казалось, что все волшебники от радости сошли с ума, забыли о Статусе секретности. В Хогвартсе я так и не появился, провел целый день в Министерстве Магии и Визенгамоте, срочно решая различные вопросы. Только поздним вечером я аппарировал в поместье Фламелей, надеясь на небольшой отдых, но… Смотри сам!
— Что-то случилось с Гарри? — Дамблдор обеспокоено смотрел на побледневшего и разом постаревшего на много лет Фламеля, со спящим Гарри на руках.
— С ним — ничего, а с нами — да. Этот ребенок разрушил за пару часов мою магическую защиту, которая сохранялась более шестисот лет!
— Как?
— Не знаю! После создания философского камня, я первым делом сделал зелье, уничтожающее тоску супруги о не родившихся детях, а не эликсир жизни или золото. Я тебе, Альбус, не рассказывал подробности, но сейчас вынужден. Для создания философского камня необходимо участие двух волшебников: мужчины и женщины, которые, словно дитя, порождали легендарное вещество. Еще в ходе подготовки к эксперименту стало ясно, что каким бы не был результат, своих детей у нас никогда не будет. Я легко шел на такую жертву ради науки, а Пернелла… Только ради меня! Она, конечно, старалась скрывать свои слезы… Зелье получилось блестяще! Пернелла всегда с удовольствием нянчилась с малышами многочисленной родни, но за все шестьсот лет совместной жизни я не слышал ни слова упрека. Сегодня вся твердь защиты была сломлена чужим ребенком, и я такое от нее услышал… Дал ей сильное успокоительное… уснула, и теперь вот сам вожусь с Гарри, который что-то раскапризничался без Пернеллы… Но теперь кто бы мне дал успокоительного! За несколько часов я перестал считать идею жены вздорной и готов подписаться под каждым ее словом. Лучше бы мы прожили только сто лет, но имела собственных детей, внуков и правнуков, чем променяли радости и горести материнства и отцовства на суррогат вечности. Я тоже отказываюсь дальше принимать эликсир. Идеальная основа жизни уже придумана Богом. Мы же вечно хотим все изменить, а должены просто познавать и полюбить этот мир таким, каков он есть.
— Николас, что ты говоришь?! Дай мне Гарри! Ты же долго живешь не из-за страха смерти, а ради науки. Твой гений можно сравнить только с Мерлиным.
— Возьми! — Фламель с явной неохотой передал спящего ребенка. — Возможно, Альбус, но Мерлин был мудрее — не стал принимать эликсир жизни.
— Ну, не знаю… — Альбус решил уйти от опасной темы и поинтересовался: — А какие выводы ты можешь сделать о силе мальчика? Непознанной… из предсказания. Кстати, Гарри крепко уснул и его нужно положить в кровать.
После несколько неуклюжей мужской суеты они уложили ребенка и уселись около камина в гостиной.
— Отвечу на твой вопрос, Альбус. Во-первых, Лили Поттер воспользовалась древней магией и поставила на сына Материнскую Защиту, которая после ее жертвы стала непреодолимой для Волдеморта. Человек, проливший кровь женщины, теперь даже не сможет дотронуться до ее сына. Такое заклинание продержится до совершеннолетия Гарри при условии, что ребенка будут воспитывать кровные родственники. А для второго вывода я хочу показать тебе одно из моих изобретений.
Страница 6 из 8
