Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
Добавить в моё избранное
269 мин, 28 сек 12783
В ее голосе появляются визгливые нотки раздражения.
— Вы ведь знаете, вы были там! И вы оставите его на свободе? У нас ведь ничего не осталось!
— Вильгельмина, — теперь его голос звучит очень мягко. — Он тебе этого не делал.
Она отвечает:
— А Крэбб с Гойлом делали. А они из его шайки. И он был старостой. И все знают, что чертовым Малфоям все сходит с рук. Это нечестно. А вы сидите с ним за одним столом.
Затем следует пауза, и она показывает пальцем на Грейнджер.
— А Рита Скитер из Пророка говорит, что она с ним спит. И, возможно, вы тоже.
Остальные вторят ей, выкрикивая проклятия в адрес его фамилии и подробности из статьи Скитер, и в этих криках тонет появление МакГонагалл в сопровождении двоих авроров.
— Довольно, — говорит она. — Вы идете в мой кабинет. Сию же секунду.
Они нехотя опускают палочки.
МакГонагалл протягивает ладонь:
— Сдайте палочки.
Они проходят мимо нее и вручают их ей. Она кивает аврорам.
— Пожалуйста, сопроводите их ко мне в кабинет, я скоро буду.
МакГонагалл тоже не промах. Должно быть, к предварительным требованиям для кандидатов на должность директора школы, относится способность подавлять мятежи взглядом. Он никогда больше не скажет дурного слова о МакГонагалл, даже если от ее вида у него леденеет кровь.
Между МакГонагалл, Грейнджер и Лонгботтомом происходит краткое приглушенное совещание, а потом его поднимают между ними двумя, на этот раз Мобиликорпусом, а не по-маггловски, и ведут в больничное крыло. По прибытии мадам Помфри его обследует, залечивает ушибы от ударов о стену, и провозглашает, что для человека, который почти час подвергался Круциатусу, в остальном он вполне здоров.
Он узнает, что, оказывается, его спасла вечная забывчивость Невилла Лонгботтома и его же маггловские привычки. Невилл забыл книгу, которую вечером собирался почитать у бабушки, и вместо того, чтобы призвать ее, они с Грейнджер, не взирая на все усиливающуюся пургу, пешком вернулись в замок.
И да, он — Невилл, потому что невозможно называть по фамилии человека, который так нежно снимает с него грязную одежду, смывает с его тела гадкий пот и снова облачает его в самое мягкое, что только можно найти. Как выясняется, в его лучшую мантию, ту, что была на нем в ночь на Хэллоуин. А потом Грейнджер накидывает поверх самое теплое манто, потому что здесь холодно и он дрожит в ледяных чертогах ужаса и полной заброшенности, размышляя о том, что могло бы произойти и что почти точно произошло бы, если б только они не вмешались.
Голос Грейнджер над ним звенит от негодования:
— Я знаю, что это ее работа, — говорит она Невиллу. — Ставлю десять галлеонов, что, если проверить сегодняшний график дежурств, там будет ее чертово имя. Кто-то должен был быть там и не явился, и это пахнет спланированным преступлением. Я должна была раньше доложить МакГонагалл о том, что эта дрянь говорила три недели назад, когда мы ходили в Хогсмид. Она все время без умолку болтала о его семье. В числе прочего о том, что Джинни Уизли мечтает запытать Люциуса до смерти. И о том, как половина аврорского департамента с удовольствием оживила бы Беллатрикс с помощью некромантии, чтобы пытать ее тоже, за твоих родителей и Тонкс. И она почти что обозвала Нарциссу шлюхой. Я просто ненавижу, когда ведьмы говорят такое о других ведьмах. Сексизм в чистом виде.
Она замолкает, чтобы перевести дух.
— Она говорила ему какие-то гадости в тот день, когда я свалилась с метлы. Сбросила его на землю и пнула в лодыжку. Я это видела, и она что-то бормотала, а он выглядел напуганным.
Они пакуют его вещи. Он переезжает. Больше не будет комнаты в Хогвартсе, они решили, что это слишком опасно.
Но где же может быть безопаснее, чем в Хогвартсе?
У Невилла с собой то, что он собирался взять на ночь к бабушке, Грейнджер уходит в свою комнату, чтобы собрать необходимое для себя. Они будут его сопровождать, устроят на новом месте и останутся на ночь.
Где?
— Дом Лонгботтомов, Ругли-ин-Пендл, Ланкашир, — объявляет Невилл, ступая в камин в кабинете директрисы. Как только Невилл скрывается из виду, Грейнджер берет Драко под руку, объявляет то же место назначения, и они вместе шагают в камин. Перед ними в темноте пролетает обычный головокружительный вихрь других каминов, и они вываливаются в просторную кухню из огромного сложенного из булыжника очага.
Их приветствует голос такой же сухой, как и у МакГонагалл, вот только акцент ланкаширский, а не шотландский:
— Что ж, все проще, чем в прошлое ЧП. По крайней мере, это не маленький ребенок.
Невилл заходит обратно в камин и снова возвращается со школьным сундуком Драко, метлой и котлом для зелий. Драко опускается на один из деревянных стульев с прямой спинкой, и его трясет в ознобе. Грейнджер растирает ему руки сквозь тяжелую мантию.
— Вы ведь знаете, вы были там! И вы оставите его на свободе? У нас ведь ничего не осталось!
— Вильгельмина, — теперь его голос звучит очень мягко. — Он тебе этого не делал.
Она отвечает:
— А Крэбб с Гойлом делали. А они из его шайки. И он был старостой. И все знают, что чертовым Малфоям все сходит с рук. Это нечестно. А вы сидите с ним за одним столом.
Затем следует пауза, и она показывает пальцем на Грейнджер.
— А Рита Скитер из Пророка говорит, что она с ним спит. И, возможно, вы тоже.
Остальные вторят ей, выкрикивая проклятия в адрес его фамилии и подробности из статьи Скитер, и в этих криках тонет появление МакГонагалл в сопровождении двоих авроров.
— Довольно, — говорит она. — Вы идете в мой кабинет. Сию же секунду.
Они нехотя опускают палочки.
МакГонагалл протягивает ладонь:
— Сдайте палочки.
Они проходят мимо нее и вручают их ей. Она кивает аврорам.
— Пожалуйста, сопроводите их ко мне в кабинет, я скоро буду.
МакГонагалл тоже не промах. Должно быть, к предварительным требованиям для кандидатов на должность директора школы, относится способность подавлять мятежи взглядом. Он никогда больше не скажет дурного слова о МакГонагалл, даже если от ее вида у него леденеет кровь.
Между МакГонагалл, Грейнджер и Лонгботтомом происходит краткое приглушенное совещание, а потом его поднимают между ними двумя, на этот раз Мобиликорпусом, а не по-маггловски, и ведут в больничное крыло. По прибытии мадам Помфри его обследует, залечивает ушибы от ударов о стену, и провозглашает, что для человека, который почти час подвергался Круциатусу, в остальном он вполне здоров.
Он узнает, что, оказывается, его спасла вечная забывчивость Невилла Лонгботтома и его же маггловские привычки. Невилл забыл книгу, которую вечером собирался почитать у бабушки, и вместо того, чтобы призвать ее, они с Грейнджер, не взирая на все усиливающуюся пургу, пешком вернулись в замок.
И да, он — Невилл, потому что невозможно называть по фамилии человека, который так нежно снимает с него грязную одежду, смывает с его тела гадкий пот и снова облачает его в самое мягкое, что только можно найти. Как выясняется, в его лучшую мантию, ту, что была на нем в ночь на Хэллоуин. А потом Грейнджер накидывает поверх самое теплое манто, потому что здесь холодно и он дрожит в ледяных чертогах ужаса и полной заброшенности, размышляя о том, что могло бы произойти и что почти точно произошло бы, если б только они не вмешались.
Голос Грейнджер над ним звенит от негодования:
— Я знаю, что это ее работа, — говорит она Невиллу. — Ставлю десять галлеонов, что, если проверить сегодняшний график дежурств, там будет ее чертово имя. Кто-то должен был быть там и не явился, и это пахнет спланированным преступлением. Я должна была раньше доложить МакГонагалл о том, что эта дрянь говорила три недели назад, когда мы ходили в Хогсмид. Она все время без умолку болтала о его семье. В числе прочего о том, что Джинни Уизли мечтает запытать Люциуса до смерти. И о том, как половина аврорского департамента с удовольствием оживила бы Беллатрикс с помощью некромантии, чтобы пытать ее тоже, за твоих родителей и Тонкс. И она почти что обозвала Нарциссу шлюхой. Я просто ненавижу, когда ведьмы говорят такое о других ведьмах. Сексизм в чистом виде.
Она замолкает, чтобы перевести дух.
— Она говорила ему какие-то гадости в тот день, когда я свалилась с метлы. Сбросила его на землю и пнула в лодыжку. Я это видела, и она что-то бормотала, а он выглядел напуганным.
Они пакуют его вещи. Он переезжает. Больше не будет комнаты в Хогвартсе, они решили, что это слишком опасно.
Но где же может быть безопаснее, чем в Хогвартсе?
У Невилла с собой то, что он собирался взять на ночь к бабушке, Грейнджер уходит в свою комнату, чтобы собрать необходимое для себя. Они будут его сопровождать, устроят на новом месте и останутся на ночь.
Где?
— Дом Лонгботтомов, Ругли-ин-Пендл, Ланкашир, — объявляет Невилл, ступая в камин в кабинете директрисы. Как только Невилл скрывается из виду, Грейнджер берет Драко под руку, объявляет то же место назначения, и они вместе шагают в камин. Перед ними в темноте пролетает обычный головокружительный вихрь других каминов, и они вываливаются в просторную кухню из огромного сложенного из булыжника очага.
Их приветствует голос такой же сухой, как и у МакГонагалл, вот только акцент ланкаширский, а не шотландский:
— Что ж, все проще, чем в прошлое ЧП. По крайней мере, это не маленький ребенок.
Невилл заходит обратно в камин и снова возвращается со школьным сундуком Драко, метлой и котлом для зелий. Драко опускается на один из деревянных стульев с прямой спинкой, и его трясет в ознобе. Грейнджер растирает ему руки сквозь тяжелую мантию.
Страница 61 из 73
