И разразилась гроза…

И, тетя Белла, это благодаря Грейнджер. Магглорожденной. И Невиллу Лонгботтому.

Темный Лорд тоже мертв, но ему Драко совсем нечего сказать.

Учебник арифмантики захлопывается и соскальзывает с его поджатых под себя коленей. Драко засыпает перед очагом на высоком обитом тканью стуле, опустив лицо на твердый резной подлокотник. Ему казалось, что после бесед с умершими лучшим утешением будет обратиться к ледяной любви цифр.

Уже далеко за полночь, когда Невилл с бабушкой и Грейнджер возвращаются с министерского бала. Драко распрямляется, нос все еще забит, а веки горят.

Бабушка заходит в гостиную, чтобы погасить свечи. По традиции они должны гореть за полночь, но их следует погасить до рассвета. Она вновь появляется и на миг застывает в дверях, пристально разглядывая его. Она не могла не заметить его переносной алтарь. Он встает и подходит к ней.

— Эмили мне сказала, что можно, — говорит он.

— И была права, мой мальчик, — отвечает бабушка, вручая ему колпачок для тушения свечей.

— С Новым Годом.

Маггловские инструменты в магическом доме.

Похоже, Лонгботтом честно унаследовал это от нее.

Драко идет в гостиную, почти полностью погруженную в темноту, лишь перед портретами его умерших на столе мерцают крошечные свечи. Эмили вернулась в свою раму.

— Профессор Снейп поздравляет тебя с Новым Годом, — говорит она.

Он кивает и проходится по ряду свечей инструментом, как объясняет ему Эмили.

(Накрой свечу колпачком. Он отрезает доступ воздуха.)

Свечи гаснут, и портреты один за другим погружаются во тьму. Покончив с этим, он собирает их как колоду карт, складывает веер и прячет в карман.

Когда он выходит из комнаты, Невилл с Грейнджер все еще сидят в зале и ждут его. В очаге радостно потрескивает только что разожженный огонь — роскошь, судя по всему, допущенная бабушкой в честь праздника. В пределах видимости ни бабушки, ни эльфа.

Грейнджер с Невиллом встают, чтобы поприветствовать его.

— С Новым Годом, Драко.

На чайном столике хрустальный штоф и три бокала. Невилл наполняет каждый из них.

— Огневиски. Старое Огденское, — поясняет он, вручая бокал Драко.

Другой бокал Невилл передает Грейнджер.

— Знаешь, в жизни не подумала бы, что мне может такое понравиться, — говорит она. — Но это просто затягивает.

Драко смеется.

— Мне чисто символически. Ненавижу этот привкус. Вот сливочное пиво или эльфийское вино — это по мне.

— Мой отец обожает сливочное пиво, — говорит она, — он как-то сказал, что это величайший вклад магического мира в цивилизацию. Не считая квиддича.

— Твоему отцу нравится квиддич? — удивляется Невилл.

— Он начал выписывать Пророк со времен моего второго курса, чтобы следить за профессиональными командами. Думаю, это Артур Уизли его приобщил.

Она разглядывает отражение каминного пламени в хрустальных гранях штофа.

— Я ужасно скучаю по родителям.

Остается невысказанным, и Драко благодарен ей за проявленный такт, что после судебных процессов, как только его заживо погребут в Азкабане, она получит их обратно.

Невилл обнимает ее и прижимает к себе, а затем поднимает бокал.

— За наших отсутствующих родителей, — провозглашает он.

Это странный тост, учитывая различные причины их отсутствия: сумасшествие, домашний арест, изгнание. Они чокаются и пьют. Драко благодарен Невиллу за небольшую порцию, потому что огневиски обжигает рот и носоглотку.

Невилл вновь наполняет бокалы и кивает Грейнджер.

— За Новый Год, — произносит она с колючей усмешкой, — чтобы мы его пережили.

Они чокаются, и на этот раз Драко замечает, что они оба, и Невилл, и Грейнджер, наблюдают за ним поверх бокалов. Они ставят их, и Грейнджер несколько неловко произносит:

— И за долги жизни. Думаю, что это палочка о двух концах, — продолжает она. — Мы связаны с тобой так же, как и ты с нами.

К его изумлению, она встает, пересекает пространство между ними, берет его за руку и тянет, заставляя подняться на ноги. Кладет ему руки на плечи и целует.

— С Новым Годом, — говорит она.

Это совершенно не тот поцелуй, которого Драко ожидал, а она целует его еще раз, на этот раз заключив в объятия, просто на случай, если он не понял с первого раза. Это поцелуй любовницы, чувственный и нежный, с обжигающим послевкусием огневиски на языке.

А потом она снова берет его за руку и передает ее Невиллу, который встает, встречая его на полпути, а затем сгребает в охапку и запрокидывает ему голову назад в страстном поцелуе — рот в рот. Невилл никогда так раньше не целовался, и Драко полагает, что это Грейнджер научила его паре-другой приемов.

К тому времени, как Невилл выпускает его из объятий, он ошеломлен и более чем слегка возбужден.