Секрет

Блэк прошла вдоль стеллажей, проводя рукой по потрёпанным фолиантам, и шуганула первокурсника, бросившего толстенный том приятелю — бросок вышел неудачным и книга упала, смяв страницы; с сожалением покосилась на «безкнижную дыру». Ей нравилось бродить в библиотечном лабиринте, утешающее касаясь пальцами корешков книг и наслаждаясь ощутимым шлейфом старости и мудрости, что пропитывал каждый уголок библиотеки. Она чувствовала тёплый отклик — нужные книги оказывались прямо перед носом, солнце не било в глаза, несмотря на огромные окна, а чужие, совершенно ненужные ей голоса исчезали.

Но сейчас она здесь не ради чтения. Нет, и для чтения, но…

— Сколько тебя можно ждать, Андромеда? Ты же обещала помочь мне с картой звёздного неба! Эта чёртова Астрономия… Ух, ненавижу её! — у раздражительной Авроры была занятная привычка — говорить об одной вещи, сразу перескакивая на другую. Или задавать несколько вопросов подряд. Поначалу Андромеда терялась, но быстро привыкла к нелогичности подруги.

«Неужели Хаффлпаффцы настолько нетерпеливы?» — думала Блэк, улыбаясь подруге.

— Прости, задержали. И да — от помощи не отказываюсь, но ещё есть время.

— Знаю, просто хочу поскорее отделаться от неё.

Аврора некоторое время смотрела на Андромеду, словно чего-то не понимала.

— Андромеда, прости, конечно, но я могу узнать…

— М-м?

— Мне всё кажется, что нормально ты общаешься только со мной. Почему ты проводишь с друзьями так мало времени? Ну, со слизеринцами. Ты же Блэк — вон как твою сестру боятся и уважают ваши слизеринцы. Но ты их словно избегаешь…

Что Андромеда могла сказать? Как объяснить правду? О том, что некрасивые, глупые и угрюмые лица вызывали у неё отвращение и страх. О том, что она чувствовала каждой клеточкой своего тела отпечаток вырождения почти у всех встречных слизеринцев, видела равнодушие на лицах большинства. Не на всех, конечно. Немногочисленные полукровки и несколько чистокровных выделялись среди большинства, словно экзотические цветы. Может, поэтому Андромеда так тянулась к Беллатрикс — вредная, жестокая, она выделялась в сером стаде чёрным пятном. Та, тем временем, любила издеваться над младшей сестрой. Может, поэтому её первой влюблённостью стал Рудольфус, с его прищуренными, заинтересованными глазами и живой полуулыбкой, выделявшимся не равнодушием — спокойствием.

Но больше всего, даже больше чем то, что Беллатрикс узнает о чувствах Андромеды к её будущему мужу, она боялась, что и на её детей падёт эта печать вырождения.

Андромеда хмуро глядела перед собой, не зная как объяснить подруге её почти животный страх перед слизеринцами и тягу к представителям других факультетов. И то, как причудливым образом, эта тяга совмещалась с противоположным чувством, тем, что воспитали в ней родители, — презрением к маглорождённым.

— Что-то случилось? Я тебя обидела?

— Нет-нет, всё в порядке, я просто не знаю, как всё это объяснить. Слишком сложно. Может позже? — Блэк умоляюще глянула на подругу и неловко перевела тему. — А… как у тебя с Крессвеллом?

— Всё отлично! Мы…

Они начали встречаться несколько недель назад, и Синистра обожала говорить о своём новом парне, а Андромеда любила слушать рассказы подруги. Она вообще больше любила слушать, чем говорить. И её с самого их знакомства покорил непривычный, более низкий, по сравнению с голосами ровесниц, голос.

— … А ты? Неужели тебе никто не нравится? Совсем никто?

— Нет. Совсем.

Пусть они и подруги, но Андромеда не говорила о Рудольфусе. Более того: вообще не чувствовала себя готовой к каким либо отношениям. Но любила думать о Лестрейндже, изредка плача в подушку. Это было даже приятно — с утра, после «ночи слёз» Блэк просыпалась со свежими силами; кроме того — томление при одном взгляде на Рудольфуса было смущающим, но она ждала его с нетерпением, в то время как Лестрейндж был поглощён книгами, друзьями, учёбой, Беллатрикс… Много чем, но только не Андромедой.

Размышляя, Блэк показывала непонятные моменты Синистре, делая расчёты на куске пергамента. Для неё Астрономия была открытой книгой. Как, впрочем и другие предметы… Кроме, пожалуй, магловедения. Она с жадностью губки впитывала знания, но продолжала знать удручающе мало о настоящей жизни маглов. Учитель рассказывал скучно, а полукровки и маглорожённые хихикали в кулак, многозначительно переглядываясь. В какой-то момент спокойной и правильной Андромеде надоели шепотки и она сделала после уроков замечание наглецам… Так она познакомилась с хаффлпаффцами — Авророй, Дирком и даже этим противным маглорождённым, невеждой и грубияном Тонксом, всё время дразнившим её.

Но Андромеда знала, как узнать о жизни маглов больше.

— Ты будешь продолжать читать?

— О, «Маленький принц»? Неужели так понравился?

— Очень.

— А что скажут твои чистокровные друзья? Родители?