Фандом: Гарри Поттер. Горгулья на входе в башню Дамблдора в этот раз скалилась особенно ехидно, как будто заранее знала, что ждет Снейпа.
Добавить в моё избранное
3 мин, 30 сек 6029
— Садись, Северус, — с тяжелым вздохом сказал Дамблдор, делая жест в сторону кресла, — садись, разговор будет… непростым.
— Что, нашелся еще один дедушка Гермионы? — не удержался Снейп.
— В этом-то вся и проблема, — вздохнул Дамблдор, оглаживая бороду. — Не было у Барти Крауча ни внуков, ни внучек, но теперь он искренне считает себя дедушкой Грейнджер.
— Магическое воздействие? — подобрался Снейп, уловивший намек.
— Бери выше, Северус, бери выше, — директор Хогвартса вздохнул еще тяжелее и снял очки.
Он долго протирал их, смотрел на свет, и в конце концов Снейп не выдержал.
— Что может быть выше? Основатели внезапно проснулись и вернулись?
— Вся мощь магии не стоит ничего по сравнению с силой демиурга, творца реальности, — надев очки, серьезным тоном ответил Дамблдор. — Творца, реальность вокруг которого гнется, меняется, изменяется, подчиняясь его желаниям, чаще всего не осознаваемым им самим.
— Вы хотите сказать, что эта мелкая сопля Грейнджер…
— Тот самый демиург, что сейчас меняет все вокруг себя, — кивнул Дамблдор. — Это многое объясняет в событиях последних дней, но самое ужасное еще впереди. Я заглянул в Гермиону, издалека, ночью, прикрывшись Хогвартсом, и то меня чуть не разорвало. Это нечто, это невозможно представить, Северус! Мощь, способная изменять и создавать целые миры, тело ребенка — и сознание взрослой женщины с желаниями ребенка. Как будто кто-то небрежно слепил гомункула из того, что было под рукой, наделил мощью и выбросил!
— Это ужасно, не спорю, но при чем тут я? — насторожился Снейп.
— В ее подсознании, ты — эталон красоты, мужественности, трагичности и загадочности, и, — Дамблдор опять тяжело вздохнул, — она подсознательно уже выбрала тебя в мужья.
— Что?! — Снейп вскочил, руки его ударили по директорскому столу.
— Сядь! — окрик Дамблдора усадил его обратно. — Сядь и слушай! Если она захочет, ты забудешь Лили, забудешь все и будешь искренне считать ее богиней… каковой она, собственно, и является. Твое счастье, что пока она восхищается тобой издалека и не перешла к прямым действиям. В этом наш шанс на спасение, ради которого тебе придется пойти на большую жертву. Да, Северус, твоя жертва нужна, только она может спасти Магическую Британию и весь мир!
— Убить ее? — мрачно проговорил Снейп, сложив руки на груди.
— О, если бы это было так просто, — усмехнулся Дамблдор в бороду, — то я бы не поленился сам взять в руки палочку. Убить ее нельзя, она же демиург, но можно пойти навстречу ее желаниям.
— Что? Вы предлагаете мне?
— Да, именно так, — кивнул Дамблдор. — Искренне и добровольно, Северус. Жить с ней, спать с ней, любить ее.
— Я люблю Лили, — проворчал Снейп.
— Ты столько лет притворялся, неужели тебе будет трудно разыграть любовь? Да там и разыгрывать ничего не надо, веди себя как всегда, этого достаточно, — отмахнулся Дамблдор. — С остальным сложнее, ей будет двенадцать только через две недели, так что до прямых супружеских обязанностей времени у тебя еще четыре года. Она — ученица, ты — преподаватель, но это решаемый вопрос — в Хогвартсе хватает помещений, выделим вам целое крыло. С Николасом я уже договорился, ее одноклассников тихо заменим на големов высшей пробы, которых можно бить, толкать, сбрасывать с башни, обливать зельями и так далее.
— Это еще зачем?
— Ты видел, Северус, как дети обрывают крылышки мухам? — спросил Дамблдор. — Не потому, что дети злые, а потому, что могут и потому, что никто им не объяснил, что это плохо. Так вот, Гермиона — тот самый ребенок, а мы — мухи.
— Я понял, — ворчливо перебил его Снейп. — И что с этой моей жертвой? Всю жизнь ее ублажать?
— Нет, если все повернуть правильно. Дети взрослеют, и в данном случае, Северус, тебе придется выступить одновременно в роли любовника — мужа — отца — воспитателя. Если ты сможешь вложить в нее правильные представления о добре и зле, о том, что верно, сможешь научить ее внутренней самодисциплине, то мир уцелеет. Уже неплохо для начала. Если ты сможешь, то она повзрослеет не только телом, но и душой, и уйдет творить другие миры, а этот оставит нам.
Дамблдор помолчал и добавил тихо.
— Если ты вырастишь ее правильно, перед уходом она вернет тебе Лили. Но малейшая твоя ошибка, Северус, и мир расколется на части, кто знает, что может придумать рассерженный демиург, решивший, что его любовь отвергли? Подумай над этим, твоя жертва может спасти мир и вернуть тебе все, что ты потерял, но она же может и погубить мир, и ввергнуть тебя в такие пучины отчаяния, что нынешнее существование покажется тебе обетованным раем. Подумай.
В тишине кабинета Северус Снейп сидел и думал, пытаясь решить, нужна ли миру и ему самому такая жертва?
— Что, нашелся еще один дедушка Гермионы? — не удержался Снейп.
— В этом-то вся и проблема, — вздохнул Дамблдор, оглаживая бороду. — Не было у Барти Крауча ни внуков, ни внучек, но теперь он искренне считает себя дедушкой Грейнджер.
— Магическое воздействие? — подобрался Снейп, уловивший намек.
— Бери выше, Северус, бери выше, — директор Хогвартса вздохнул еще тяжелее и снял очки.
Он долго протирал их, смотрел на свет, и в конце концов Снейп не выдержал.
— Что может быть выше? Основатели внезапно проснулись и вернулись?
— Вся мощь магии не стоит ничего по сравнению с силой демиурга, творца реальности, — надев очки, серьезным тоном ответил Дамблдор. — Творца, реальность вокруг которого гнется, меняется, изменяется, подчиняясь его желаниям, чаще всего не осознаваемым им самим.
— Вы хотите сказать, что эта мелкая сопля Грейнджер…
— Тот самый демиург, что сейчас меняет все вокруг себя, — кивнул Дамблдор. — Это многое объясняет в событиях последних дней, но самое ужасное еще впереди. Я заглянул в Гермиону, издалека, ночью, прикрывшись Хогвартсом, и то меня чуть не разорвало. Это нечто, это невозможно представить, Северус! Мощь, способная изменять и создавать целые миры, тело ребенка — и сознание взрослой женщины с желаниями ребенка. Как будто кто-то небрежно слепил гомункула из того, что было под рукой, наделил мощью и выбросил!
— Это ужасно, не спорю, но при чем тут я? — насторожился Снейп.
— В ее подсознании, ты — эталон красоты, мужественности, трагичности и загадочности, и, — Дамблдор опять тяжело вздохнул, — она подсознательно уже выбрала тебя в мужья.
— Что?! — Снейп вскочил, руки его ударили по директорскому столу.
— Сядь! — окрик Дамблдора усадил его обратно. — Сядь и слушай! Если она захочет, ты забудешь Лили, забудешь все и будешь искренне считать ее богиней… каковой она, собственно, и является. Твое счастье, что пока она восхищается тобой издалека и не перешла к прямым действиям. В этом наш шанс на спасение, ради которого тебе придется пойти на большую жертву. Да, Северус, твоя жертва нужна, только она может спасти Магическую Британию и весь мир!
— Убить ее? — мрачно проговорил Снейп, сложив руки на груди.
— О, если бы это было так просто, — усмехнулся Дамблдор в бороду, — то я бы не поленился сам взять в руки палочку. Убить ее нельзя, она же демиург, но можно пойти навстречу ее желаниям.
— Что? Вы предлагаете мне?
— Да, именно так, — кивнул Дамблдор. — Искренне и добровольно, Северус. Жить с ней, спать с ней, любить ее.
— Я люблю Лили, — проворчал Снейп.
— Ты столько лет притворялся, неужели тебе будет трудно разыграть любовь? Да там и разыгрывать ничего не надо, веди себя как всегда, этого достаточно, — отмахнулся Дамблдор. — С остальным сложнее, ей будет двенадцать только через две недели, так что до прямых супружеских обязанностей времени у тебя еще четыре года. Она — ученица, ты — преподаватель, но это решаемый вопрос — в Хогвартсе хватает помещений, выделим вам целое крыло. С Николасом я уже договорился, ее одноклассников тихо заменим на големов высшей пробы, которых можно бить, толкать, сбрасывать с башни, обливать зельями и так далее.
— Это еще зачем?
— Ты видел, Северус, как дети обрывают крылышки мухам? — спросил Дамблдор. — Не потому, что дети злые, а потому, что могут и потому, что никто им не объяснил, что это плохо. Так вот, Гермиона — тот самый ребенок, а мы — мухи.
— Я понял, — ворчливо перебил его Снейп. — И что с этой моей жертвой? Всю жизнь ее ублажать?
— Нет, если все повернуть правильно. Дети взрослеют, и в данном случае, Северус, тебе придется выступить одновременно в роли любовника — мужа — отца — воспитателя. Если ты сможешь вложить в нее правильные представления о добре и зле, о том, что верно, сможешь научить ее внутренней самодисциплине, то мир уцелеет. Уже неплохо для начала. Если ты сможешь, то она повзрослеет не только телом, но и душой, и уйдет творить другие миры, а этот оставит нам.
Дамблдор помолчал и добавил тихо.
— Если ты вырастишь ее правильно, перед уходом она вернет тебе Лили. Но малейшая твоя ошибка, Северус, и мир расколется на части, кто знает, что может придумать рассерженный демиург, решивший, что его любовь отвергли? Подумай над этим, твоя жертва может спасти мир и вернуть тебе все, что ты потерял, но она же может и погубить мир, и ввергнуть тебя в такие пучины отчаяния, что нынешнее существование покажется тебе обетованным раем. Подумай.
В тишине кабинета Северус Снейп сидел и думал, пытаясь решить, нужна ли миру и ему самому такая жертва?
