Фандом: Малефисента. Откуда у феи рога?
Добавить в моё избранное
4 мин, 37 сек 9640
«Почему у всех фей есть крылья, а у тебя нет?» — как-то спросила Аврора, и это был тяжёлый разговор.
«Почему у всех фей нет рогов, а у тебя есть?» — неделей позже спросила Аврора… и Малефисента задумалась. Она сама не знала ответа.
Малефисента с торжествующей улыбкой расправила новообретённые крылья; в зале что-то рушилось, кричали и ругались люди; со звоном разлетелось витражное окно… Она метнулась вперёд, не оглядываясь по сторонам — очень зря, потому что, заложив круг по залу, внезапно оказалась нос к носу с драконом.
И это был не тот дракон. Диаваля она узнавала в любом облике.
Малифисента резко затормозила и практически упала на пол, складывая крылья: это был единственный манёвр, который позволял не врезаться в чешуйчатую тушу.
Ящер неспешно обвёл взглядом толпу солдат у неё за спиной, дохнул на них пламенем поверх её головы, а потом, обдавая жарким дыханием, дребезжащим старческим голосом проворчал:
— А что это ты, внученька, тут творишь? Только отлучился на полсотни лет, а она уже с толпой мужиков дерётся!
— Простите?
Малефисенту, королеву болот, ничто не могло напугать. И, как она думала до этого момента, ничто не могло удивить. О, как она заблуждалась! Сейчас она удивилась настолько, что просто не находила слов.
А ещё чуть-чуть — пожалуй, могла и испугаться. Всё-таки дракон, пусть и старый: чешуя помутнела и потрескалась, перепонки крыльев все в шрамах, оскал страшной пасти изрядно щербат. Хотя на её стороне тоже дракон… где его там, собственно, носит?!
«Дедуля» придирчиво разглядывал её, водя массивной головой из стороны в сторону.
— Какая красавица выросла… Я тебя ещё в колыбельке помню, как ты хныкала и пелёнки пачкала…
Малефисента чувствовала себя более не в своей тарелке, чем когда-либо в жизни.
За спиной зазвенело железо, но, прежде чем она успела оглянуться, дракон рявкнул: «Не мешайте мне с внучкой говорить!» — снова дохнул огнём, и всё затихло.
— За язык меня укусила, заноза, — с ворчливой нежностью продолжил он. — Я её, значит, лизнуть решил, ласково так — а она кусаться! Вижу, выросла — спокойнее не стала. А глаза-то зелёные, папины. Зато крылья — прямо как у дочки моей… А рога-то, рога… Кто бы мог подумать, что из тех шишечек на лбу такая роскошь вырастет! Твоей бы бабушке такие — и не было бы никого красивее на свете, — дракон шумно вздохнул, окатив Малефисенту волной тёплого пара. — Но у фей не бывает рогов, у матушки твоей тоже не было. Зато ты — вся в меня, внученька!
Позади ещё что-то затрещало, а потом и вовсе рухнуло с грохотом. На этот раз Малефисента всё-таки оглянулась: дракон-Диаваль отряхивался посреди кучи обломков. Рухнул, кажется, балкон, но спина у превращённого ворона оказалась крепче, чем старые деревянные балки.
С ним, значит, всё в порядке (даже никто не атакует: два дракона оказались чрезмерным испытанием для нервов солдат, а король Стефан… фея поморщилась, потому что попасть в железных доспехах под струю огня… ), Аврора — вон, выглядывает из-за колонны, невредимая. Малефисента повернулась обратно к «родственнику» и строго поджала губы:
— Так, — сосредоточиться, стоя перед мордой огнедышащего ящера, который ещё и вспоминал про то, как она пачкала пелёнки, оказалось неожиданно трудно. — Ты говоришь, что приходишься мне дедом. Почему я должна тебе верить?
— А от кого ещё у тебя такие прекрасные рога? — старый дракон почему-то выглядел сейчас крайне гордым собой. — Вот, посмотри, — он повертел головой, — форма точь в точь похожа!
— Правда похожа, — робко подтвердила Аврора, выходя из-за колонны.
Малефисента с трудом удержалась, чтобы не рявкнуть на неё: мол, немедленно спрячься обратно!
— Это кто? Дочка твоя, что ли? Неужели я уже прадед?
— Это моя крёстница, принцесса Аврора, — сухо представила девушку Малефисента. — Аврора, пожалуйста, стой, где стоишь.
«Тебе не стоит видеть своего беспутного папашу, заживо испекшегося внутри доспехов». К счастью, принцесса послушно остановилась. Подходить ближе к незнакомому дракону она, надо понимать, и не стремилась.
— Крёстная фея! — сварливо буркнул ящер. — Вот и звёздочка моя всё с какими-то детишками возилась… Не довело её это до добра, — внезапно он замолчал и, подслеповато прищурившись, уставился куда-то поверх головы колдуньи. С подозрением поинтересовался: — А это ещё кто такой?!
Подобравшийся на всякий случай поближе Диаваль попытался спрятаться за спину Малефисенты, но толку от этого не было ни капли: в этом облике даже за расправленными крыльями феи он не помещался. Хоть и был в полтора раза меньше «дедушки».
— Это мой подручный, ворон Диаваль, — произнесла Малефисента громко и чётко, чтобы перекрыть скребущие звуки: нервничая, ворон-дракон дёргал хвостом из стороны в сторону, и пластины брони скребли по каменным плитам.
— Ворон?
«Почему у всех фей нет рогов, а у тебя есть?» — неделей позже спросила Аврора… и Малефисента задумалась. Она сама не знала ответа.
Малефисента с торжествующей улыбкой расправила новообретённые крылья; в зале что-то рушилось, кричали и ругались люди; со звоном разлетелось витражное окно… Она метнулась вперёд, не оглядываясь по сторонам — очень зря, потому что, заложив круг по залу, внезапно оказалась нос к носу с драконом.
И это был не тот дракон. Диаваля она узнавала в любом облике.
Малифисента резко затормозила и практически упала на пол, складывая крылья: это был единственный манёвр, который позволял не врезаться в чешуйчатую тушу.
Ящер неспешно обвёл взглядом толпу солдат у неё за спиной, дохнул на них пламенем поверх её головы, а потом, обдавая жарким дыханием, дребезжащим старческим голосом проворчал:
— А что это ты, внученька, тут творишь? Только отлучился на полсотни лет, а она уже с толпой мужиков дерётся!
— Простите?
Малефисенту, королеву болот, ничто не могло напугать. И, как она думала до этого момента, ничто не могло удивить. О, как она заблуждалась! Сейчас она удивилась настолько, что просто не находила слов.
А ещё чуть-чуть — пожалуй, могла и испугаться. Всё-таки дракон, пусть и старый: чешуя помутнела и потрескалась, перепонки крыльев все в шрамах, оскал страшной пасти изрядно щербат. Хотя на её стороне тоже дракон… где его там, собственно, носит?!
«Дедуля» придирчиво разглядывал её, водя массивной головой из стороны в сторону.
— Какая красавица выросла… Я тебя ещё в колыбельке помню, как ты хныкала и пелёнки пачкала…
Малефисента чувствовала себя более не в своей тарелке, чем когда-либо в жизни.
За спиной зазвенело железо, но, прежде чем она успела оглянуться, дракон рявкнул: «Не мешайте мне с внучкой говорить!» — снова дохнул огнём, и всё затихло.
— За язык меня укусила, заноза, — с ворчливой нежностью продолжил он. — Я её, значит, лизнуть решил, ласково так — а она кусаться! Вижу, выросла — спокойнее не стала. А глаза-то зелёные, папины. Зато крылья — прямо как у дочки моей… А рога-то, рога… Кто бы мог подумать, что из тех шишечек на лбу такая роскошь вырастет! Твоей бы бабушке такие — и не было бы никого красивее на свете, — дракон шумно вздохнул, окатив Малефисенту волной тёплого пара. — Но у фей не бывает рогов, у матушки твоей тоже не было. Зато ты — вся в меня, внученька!
Позади ещё что-то затрещало, а потом и вовсе рухнуло с грохотом. На этот раз Малефисента всё-таки оглянулась: дракон-Диаваль отряхивался посреди кучи обломков. Рухнул, кажется, балкон, но спина у превращённого ворона оказалась крепче, чем старые деревянные балки.
С ним, значит, всё в порядке (даже никто не атакует: два дракона оказались чрезмерным испытанием для нервов солдат, а король Стефан… фея поморщилась, потому что попасть в железных доспехах под струю огня… ), Аврора — вон, выглядывает из-за колонны, невредимая. Малефисента повернулась обратно к «родственнику» и строго поджала губы:
— Так, — сосредоточиться, стоя перед мордой огнедышащего ящера, который ещё и вспоминал про то, как она пачкала пелёнки, оказалось неожиданно трудно. — Ты говоришь, что приходишься мне дедом. Почему я должна тебе верить?
— А от кого ещё у тебя такие прекрасные рога? — старый дракон почему-то выглядел сейчас крайне гордым собой. — Вот, посмотри, — он повертел головой, — форма точь в точь похожа!
— Правда похожа, — робко подтвердила Аврора, выходя из-за колонны.
Малефисента с трудом удержалась, чтобы не рявкнуть на неё: мол, немедленно спрячься обратно!
— Это кто? Дочка твоя, что ли? Неужели я уже прадед?
— Это моя крёстница, принцесса Аврора, — сухо представила девушку Малефисента. — Аврора, пожалуйста, стой, где стоишь.
«Тебе не стоит видеть своего беспутного папашу, заживо испекшегося внутри доспехов». К счастью, принцесса послушно остановилась. Подходить ближе к незнакомому дракону она, надо понимать, и не стремилась.
— Крёстная фея! — сварливо буркнул ящер. — Вот и звёздочка моя всё с какими-то детишками возилась… Не довело её это до добра, — внезапно он замолчал и, подслеповато прищурившись, уставился куда-то поверх головы колдуньи. С подозрением поинтересовался: — А это ещё кто такой?!
Подобравшийся на всякий случай поближе Диаваль попытался спрятаться за спину Малефисенты, но толку от этого не было ни капли: в этом облике даже за расправленными крыльями феи он не помещался. Хоть и был в полтора раза меньше «дедушки».
— Это мой подручный, ворон Диаваль, — произнесла Малефисента громко и чётко, чтобы перекрыть скребущие звуки: нервничая, ворон-дракон дёргал хвостом из стороны в сторону, и пластины брони скребли по каменным плитам.
— Ворон?
Страница 1 из 2
