Фандом: Гарри Поттер. Все вокруг рушится, все стены на которые можно опереться — расплываются, подтачиваемые завистью. В смутном тумане нельзя понять кому можно верить, а кому уже нет, и только один силуэт выделяется своей четкой ненавистью на фоне лживых чувств.
Добавить в моё избранное
9 мин, 55 сек 4627
— Черт с тобой. Ночуешь здесь, кровать трансформируешь себе сам. Ванная там, ко мне в спальню не заходить, — выплескиваю остаток огневиски в камин, где огонек на мгновения вспыхивает, принимая столь щедрый дар.
От яркой вспышки пламени Поттер немного прикрывает глаза, и за эти секунды я успеваю перейти в спальную комнату. Не хочу сейчас никого видеть, особенно мальчишку… Пусть и внешне он уже ближе к состоянию молодого мужчины, а не маленького лягушонка.
Спать. Наконец этот длинный день закончился.
Неожиданно просыпаюсь посреди ночи от ощущения взгляда. Секунда, вторая — и маленький паршивец рыбкой ныряет ко мне под одеяло, пару минут осторожно ворочается, а потом, как-то слишком близко прижавшись ко мне, засыпает. Мне кто-нибудь объяснит, что сын Поттера делает в моей постели ночью? А главное, почему я не возмущаюсь? Ладно, спишем все на усталость и разберемся с этой кучей драконьего дерьма утром. Еще раз под утро просыпаюсь от легкого сквознячка, проникшего под одеяло, — ощущением, что моя ночная грелка куда-то сваливает — и засыпаю вновь. Слава Мерлину, что сегодня суббота и можно хоть немного отоспаться, поднявшись хотя бы часов в девять, а не в семь, как обычно. Накинув халат, выхожу гостевую: на раскладушке, трансформированной из кресла, сопит Герой всея Британии. Преувеличенно громко хлопаю дверью в ванную комнату, слишком долго принимаю душ в компании надежды, что Поттер свалит — по утрам у меня слишком хорошее настроение, так и репутацию испортить недолго. Намек был понят верно — когда вышел, в комнате уже ничего не было, слава Моргане. А теперь кружечку обжигающего кофе, и жизнь сразу покажется очень даже сносной…
Почему этот паразит снова спит в моей гостинной? Нет, утром я с ним точно разберусь! Какого черта он забыл в моих подземельях!? Разбудить бы его и выгнать к моредовой бабушке… Да вот что-то рука не поднимается… Утром, все утром.
Снова ощущение постороннего в моей спальне, и Поттер, осторожно укладывающийся рядом. Единственное отличие от предыдущей ночи — еле ощутимое касание чуть влажными губами уголка рта. Не успеваю понять, как к этому относиться — проваливаюсь в кошмар-наваждение с Лили в главной роли. Она уже давно из любимой превратилась в персонального палача с кодовым именем «Совесть». Против обыкновения она не вспоминает последних моих жертв, а просто улыбается: печально и немного рассеянно, словно чего-то не понимает, и крутит в руке полуощипанную ромашку. Интересно, на кого она гадает?
Утром испытываю ощущение дежавю, но, когда просыпаюсь окончательно, Поттера и след простыл. А вечером меня вызывает к себе Лорд и посылает меня в Албанию за поиском какого-то артефакта, который ему хочется перепрятать, и Дамболдор дает мне неделю «отпуска». Как же вы меня достали, уважаемые господа, и с профилактическими круциасами, и с мармеладками, пропитанными зельями Доверия. Хорошо, что противоядие всегда со мной. На все случаи жизни.
Возвращаюсь в следующую пятницу. Мог бы и раньше, но делал вид, что заклинания Его Темнейшества зело могучие и кучу времени пришлось их распутывать: и Лорду польстил, и отдохнуть удалось. Сейчас быстро в душ — смыть с себя тяжёлый воздух Албании и завалиться спать. Так, что Поттер забыл у меня в комнатах, да еще с полупустой бутылкой скотча в руке?
— Мистер Поттер, не желаете ли объясниться? Какого черта вы здесь делаете?
— О, профессор Снейп, а вы живы… а я вот, — нелепое взмахивание бутылкой, — жду вас. Очень жду. Вот меня никто не ждет, — глоток скотча, скривленная мордашка и «мужественный» второй глоток, — а я жду. Знаете проф, а я вас люблю — вы меня так честно ненавидите… Пусть без объявления войны, но честно. Вся школа то любит, то боится — в зависимости от того, что сегодня на главной странице в Пророке. А Уизли — нет, они меня любят очень целенаправленно. Джинни подливает мне любовные зелья, а ее братья тянут из меня деньги. Но так же нельзя? Или можно?
Это качающееся чудовище с третей попытки встает с кресла и становится слишком близко, а меня почему-то парализует.
— Проф… А почему понятие «заняться любовью» есть, а«заняться ненавистью» нет? — горечь скотча опаляет кожу, от горечи слов что-то тлеет внутри.
— Иди спать, поговорим, когда вместо тебя не будет говорить алкоголь.
— Да-да, я абсолютно в драбадан, как говорит мой нежно «любимый» дядюшка, чтоб он сдох, — соглашается со мной Поттер. И отправляет меня в нокаут своим поцелуем со вкусом скотча и следующим за ним предложением:
— А давайте займемся ненавистью, сэр? Так сказать, в честь памяти ненавистного Джеймса Поттера вы трахнете меня, и всем будет хорошо. Ну, пожалуйста… — и этот паршивец снова тянется ко мне своими губами, обводит нижнюю губу по самому краю, чуть прикусывает ее — и моего самоконтроля хватает лишь на то, чтобы утащить парня к кровати, прошептать очищающее и призвать смазку.
От яркой вспышки пламени Поттер немного прикрывает глаза, и за эти секунды я успеваю перейти в спальную комнату. Не хочу сейчас никого видеть, особенно мальчишку… Пусть и внешне он уже ближе к состоянию молодого мужчины, а не маленького лягушонка.
Спать. Наконец этот длинный день закончился.
Неожиданно просыпаюсь посреди ночи от ощущения взгляда. Секунда, вторая — и маленький паршивец рыбкой ныряет ко мне под одеяло, пару минут осторожно ворочается, а потом, как-то слишком близко прижавшись ко мне, засыпает. Мне кто-нибудь объяснит, что сын Поттера делает в моей постели ночью? А главное, почему я не возмущаюсь? Ладно, спишем все на усталость и разберемся с этой кучей драконьего дерьма утром. Еще раз под утро просыпаюсь от легкого сквознячка, проникшего под одеяло, — ощущением, что моя ночная грелка куда-то сваливает — и засыпаю вновь. Слава Мерлину, что сегодня суббота и можно хоть немного отоспаться, поднявшись хотя бы часов в девять, а не в семь, как обычно. Накинув халат, выхожу гостевую: на раскладушке, трансформированной из кресла, сопит Герой всея Британии. Преувеличенно громко хлопаю дверью в ванную комнату, слишком долго принимаю душ в компании надежды, что Поттер свалит — по утрам у меня слишком хорошее настроение, так и репутацию испортить недолго. Намек был понят верно — когда вышел, в комнате уже ничего не было, слава Моргане. А теперь кружечку обжигающего кофе, и жизнь сразу покажется очень даже сносной…
Почему этот паразит снова спит в моей гостинной? Нет, утром я с ним точно разберусь! Какого черта он забыл в моих подземельях!? Разбудить бы его и выгнать к моредовой бабушке… Да вот что-то рука не поднимается… Утром, все утром.
Снова ощущение постороннего в моей спальне, и Поттер, осторожно укладывающийся рядом. Единственное отличие от предыдущей ночи — еле ощутимое касание чуть влажными губами уголка рта. Не успеваю понять, как к этому относиться — проваливаюсь в кошмар-наваждение с Лили в главной роли. Она уже давно из любимой превратилась в персонального палача с кодовым именем «Совесть». Против обыкновения она не вспоминает последних моих жертв, а просто улыбается: печально и немного рассеянно, словно чего-то не понимает, и крутит в руке полуощипанную ромашку. Интересно, на кого она гадает?
Утром испытываю ощущение дежавю, но, когда просыпаюсь окончательно, Поттера и след простыл. А вечером меня вызывает к себе Лорд и посылает меня в Албанию за поиском какого-то артефакта, который ему хочется перепрятать, и Дамболдор дает мне неделю «отпуска». Как же вы меня достали, уважаемые господа, и с профилактическими круциасами, и с мармеладками, пропитанными зельями Доверия. Хорошо, что противоядие всегда со мной. На все случаи жизни.
Возвращаюсь в следующую пятницу. Мог бы и раньше, но делал вид, что заклинания Его Темнейшества зело могучие и кучу времени пришлось их распутывать: и Лорду польстил, и отдохнуть удалось. Сейчас быстро в душ — смыть с себя тяжёлый воздух Албании и завалиться спать. Так, что Поттер забыл у меня в комнатах, да еще с полупустой бутылкой скотча в руке?
— Мистер Поттер, не желаете ли объясниться? Какого черта вы здесь делаете?
— О, профессор Снейп, а вы живы… а я вот, — нелепое взмахивание бутылкой, — жду вас. Очень жду. Вот меня никто не ждет, — глоток скотча, скривленная мордашка и «мужественный» второй глоток, — а я жду. Знаете проф, а я вас люблю — вы меня так честно ненавидите… Пусть без объявления войны, но честно. Вся школа то любит, то боится — в зависимости от того, что сегодня на главной странице в Пророке. А Уизли — нет, они меня любят очень целенаправленно. Джинни подливает мне любовные зелья, а ее братья тянут из меня деньги. Но так же нельзя? Или можно?
Это качающееся чудовище с третей попытки встает с кресла и становится слишком близко, а меня почему-то парализует.
— Проф… А почему понятие «заняться любовью» есть, а«заняться ненавистью» нет? — горечь скотча опаляет кожу, от горечи слов что-то тлеет внутри.
— Иди спать, поговорим, когда вместо тебя не будет говорить алкоголь.
— Да-да, я абсолютно в драбадан, как говорит мой нежно «любимый» дядюшка, чтоб он сдох, — соглашается со мной Поттер. И отправляет меня в нокаут своим поцелуем со вкусом скотча и следующим за ним предложением:
— А давайте займемся ненавистью, сэр? Так сказать, в честь памяти ненавистного Джеймса Поттера вы трахнете меня, и всем будет хорошо. Ну, пожалуйста… — и этот паршивец снова тянется ко мне своими губами, обводит нижнюю губу по самому краю, чуть прикусывает ее — и моего самоконтроля хватает лишь на то, чтобы утащить парня к кровати, прошептать очищающее и призвать смазку.
Страница 2 из 3
