Для обычного подростка жизнь не готовит ничего особенного просто по определению. Однако, когда ты с самого начала обладаешь довольно странными качествами, жизнь просто обязана преподнести тебе что-то крутое. Нет, не соседа в теле. Нет, не клоуна-убийцу. Нет, нет, нет, жизнь, ты слышала?
Добавить в моё избранное
278 мин, 28 сек 4308
Я едва смог ее снять, нашарить в рюкзаке влажные салфетки и оттереть противную массу с живота. Что ж, нужно будет сходить сегодня в чей-нибудь душ. Те только в трейлерах были, на мое несчастье.
— Ты вообще ешь?
Я едва не подпрыгнул, когда Злат оказался слишком быстро, пугая меня едва ли не сильнее, чем Джек. Вспыхнув, я быстро натянул первую попавшуюся футболку, выныривая у него из-под руки.
— Т… ты! Не смей так ко мне прижиматься при живом Коуле! — поздно поняв, что это звучало как предложение убить парня, я тут же поспешил исправиться. — То есть… не смей ему изменять, вот!
Тигр удивленно на меня посмотрел. Неужели он действительно подошел ко мне без всякой задней мысли? Это так не выглядело, кстати…
— С каких пор тигры славятся моногамией?
— … Пошел-ка я гулять. Пока, — свалив от греха подальше, я захлопнул за собой дверь, с наслаждением вдыхая свежий вечерний воздух.
Все суетились, но шатер был уже разобран, почти все вещи загружены в вагончики. Наверное, я должен был чем-то помочь, но…
— Эй, чего стоишь?
Я вздрогнул, когда меня смерил раздраженным взглядом неизвестно откуда появившийся Коул, державший в руках два бумажных пакета. Он по магазинам ходил все это время, что ли?
— Э… я не знаю, чем мне помочь, и…
— Дурак. Иди, прощайся. Чтобы никаких потом: «Я к мамочке хочу, ностальгия у меня».
Я пораженно уставился на Коула, который будто прочитал мои мысли. Интересно, я настолько несчастно выгляжу или что?
— Ну, смотри, это ты предложил, не я!
Мило улыбнувшись, я проскользнул между вагончиком и трейлером, спеша к выходу из места остановки цирка, чтобы Коул случайно не передумал и не запряг меня какой-нибудь работой.
Город был тем же самым, улицы — тоже, лишь менялись лица людей, шастающих по тротуарам. Я наблюдал больше за проезжающими машинами, втайне боясь — или надеясь? — увидеть машину своих родителей. А еще думал о том, что нужно бы позвонить Хлое. Ее номер я знал наизусть, а в кармане точно найдется немного мелочи, чтобы позвонить из такой древности, как таксофон.
Оглядевшись, я зашел в телефонную будку, быстро набирая нужные цифры и опуская монеты в отверстие. Несколько долгих гудков, а после…
А после я вспомнил, что Хлоя никогда не отвечает на звонки незнакомцев. Даже у такой, как она, есть свои слабости.
Со вздохом опустив трубку на место, я вышел из будки. Что ж, я хотя бы попытался. А сейчас самое время вернуться в свой вагончик, пока они не уехали без меня.
Скряб-скряб-скряб.
Мальчик сжал зубы, продолжая выводить пером аккуратные строчки. Сейчас они стали более отрывистыми, потому что он хотел поскорее закончить со всем этим и спокойно лечь спать. Не дописать последние несколько строчек было бы глупо.
Он услышал поскрипывание половиц. Зажмурившись, Дэвид отчетливо сказал себе, что находится в доме один, а если кто-то сейчас и шляется по кухне, то это может быть только собака.
«Ты ведь не боишься старого доброго Майло, верно? Кто боится этого добряка с мягкой шерстью? Да, верно, это всего лишь Майло скребет своими когтями по»…
Скряб-скряб-скряб.
Мальчик обхватил голову руками, отбросив перо в сторону. Шуршание уже было таким близким, что казалось, будто скребутся не в дверь, а в стекло. Блондин кинул быстрый взгляд на окна, но так ничего там и не увидел помимо своего бледного отражения. В последнее время он стал задумываться над тем, чтобы писать днем.
У мальчика пса не было, поэтому он мог свалить шуршание лишь на… на… на обман слуха? На то, что уже почти засыпает? На…
Скряб-скряб-скряб.
Плечи начинают болеть, дыхание становится более медленным и осторожным. Понимать, что все это лишь игра воображения становится труднее. Потому что кто-то мерно скребется в дверь. Когда он один дома.
Хотелось сказать тому, кто шуршал: «Ничего личного, чувак, но ты моя галлюцинация и ты мне не нравишься, прекрати». Чем дольше он писал, тем мрачнее становилось на душе, тем чаще начинали слышаться странные звуки и шорохи. Шорохи, которым не было как объяснения, так и подтверждения. Всякий раз, когда он пересиливал себя и открывал дверь, за ней оказывалась лишь непроглядная темнота, пропадающая лишь когда он включал свет. Мальчик не боялся. Мальчик не понимал, что происходит и почему.
Когда дверь была открыта, шорох стихал. Но тогда появлялось ощущение, что кто-то невидимый и неслышимый подбирается к нему со спины и готовится к смертельному прыжку. Становилось еще страшнее.
— Майло, Майло, Майло… — пробормотал мальчик, вновь взяв в руки перо.
Нужно было выдавить из себя еще несколько строчек. Хотя бы две, а потом станет легче. У него всегда просыпалась страсть к написанию после того, как он преодолевал страхи.
— Ты вообще ешь?
Я едва не подпрыгнул, когда Злат оказался слишком быстро, пугая меня едва ли не сильнее, чем Джек. Вспыхнув, я быстро натянул первую попавшуюся футболку, выныривая у него из-под руки.
— Т… ты! Не смей так ко мне прижиматься при живом Коуле! — поздно поняв, что это звучало как предложение убить парня, я тут же поспешил исправиться. — То есть… не смей ему изменять, вот!
Тигр удивленно на меня посмотрел. Неужели он действительно подошел ко мне без всякой задней мысли? Это так не выглядело, кстати…
— С каких пор тигры славятся моногамией?
— … Пошел-ка я гулять. Пока, — свалив от греха подальше, я захлопнул за собой дверь, с наслаждением вдыхая свежий вечерний воздух.
Все суетились, но шатер был уже разобран, почти все вещи загружены в вагончики. Наверное, я должен был чем-то помочь, но…
— Эй, чего стоишь?
Я вздрогнул, когда меня смерил раздраженным взглядом неизвестно откуда появившийся Коул, державший в руках два бумажных пакета. Он по магазинам ходил все это время, что ли?
— Э… я не знаю, чем мне помочь, и…
— Дурак. Иди, прощайся. Чтобы никаких потом: «Я к мамочке хочу, ностальгия у меня».
Я пораженно уставился на Коула, который будто прочитал мои мысли. Интересно, я настолько несчастно выгляжу или что?
— Ну, смотри, это ты предложил, не я!
Мило улыбнувшись, я проскользнул между вагончиком и трейлером, спеша к выходу из места остановки цирка, чтобы Коул случайно не передумал и не запряг меня какой-нибудь работой.
Город был тем же самым, улицы — тоже, лишь менялись лица людей, шастающих по тротуарам. Я наблюдал больше за проезжающими машинами, втайне боясь — или надеясь? — увидеть машину своих родителей. А еще думал о том, что нужно бы позвонить Хлое. Ее номер я знал наизусть, а в кармане точно найдется немного мелочи, чтобы позвонить из такой древности, как таксофон.
Оглядевшись, я зашел в телефонную будку, быстро набирая нужные цифры и опуская монеты в отверстие. Несколько долгих гудков, а после…
А после я вспомнил, что Хлоя никогда не отвечает на звонки незнакомцев. Даже у такой, как она, есть свои слабости.
Со вздохом опустив трубку на место, я вышел из будки. Что ж, я хотя бы попытался. А сейчас самое время вернуться в свой вагончик, пока они не уехали без меня.
Привычная колея
Шуршание усиливалось.Скряб-скряб-скряб.
Мальчик сжал зубы, продолжая выводить пером аккуратные строчки. Сейчас они стали более отрывистыми, потому что он хотел поскорее закончить со всем этим и спокойно лечь спать. Не дописать последние несколько строчек было бы глупо.
Он услышал поскрипывание половиц. Зажмурившись, Дэвид отчетливо сказал себе, что находится в доме один, а если кто-то сейчас и шляется по кухне, то это может быть только собака.
«Ты ведь не боишься старого доброго Майло, верно? Кто боится этого добряка с мягкой шерстью? Да, верно, это всего лишь Майло скребет своими когтями по»…
Скряб-скряб-скряб.
Мальчик обхватил голову руками, отбросив перо в сторону. Шуршание уже было таким близким, что казалось, будто скребутся не в дверь, а в стекло. Блондин кинул быстрый взгляд на окна, но так ничего там и не увидел помимо своего бледного отражения. В последнее время он стал задумываться над тем, чтобы писать днем.
У мальчика пса не было, поэтому он мог свалить шуршание лишь на… на… на обман слуха? На то, что уже почти засыпает? На…
Скряб-скряб-скряб.
Плечи начинают болеть, дыхание становится более медленным и осторожным. Понимать, что все это лишь игра воображения становится труднее. Потому что кто-то мерно скребется в дверь. Когда он один дома.
Хотелось сказать тому, кто шуршал: «Ничего личного, чувак, но ты моя галлюцинация и ты мне не нравишься, прекрати». Чем дольше он писал, тем мрачнее становилось на душе, тем чаще начинали слышаться странные звуки и шорохи. Шорохи, которым не было как объяснения, так и подтверждения. Всякий раз, когда он пересиливал себя и открывал дверь, за ней оказывалась лишь непроглядная темнота, пропадающая лишь когда он включал свет. Мальчик не боялся. Мальчик не понимал, что происходит и почему.
Когда дверь была открыта, шорох стихал. Но тогда появлялось ощущение, что кто-то невидимый и неслышимый подбирается к нему со спины и готовится к смертельному прыжку. Становилось еще страшнее.
— Майло, Майло, Майло… — пробормотал мальчик, вновь взяв в руки перо.
Нужно было выдавить из себя еще несколько строчек. Хотя бы две, а потом станет легче. У него всегда просыпалась страсть к написанию после того, как он преодолевал страхи.
Страница 32 из 76
