Поиграем?!

Джек проследил за указанием пальца того и отметил, что синяк больше похож на засос. А еще на него жаловались утром.

Мотнув головой, Джек молча опрокинул юношу в воду, заставив судорожно пытаться выбраться и отплевываться от воды.

— Бесишь, — заявляет смешно-красный Рийо.

Мы опустим подробности того, что он сейчас обдумывает, но на лице видна нешуточная обида. Он каким-то чудом умудряется выбраться из ванной, не поскользнувшись и не задев Джека. Полотенце затягивает на поясе так же поспешно, как и кусает губы.

А еще неподдельно удивляется, когда Джек закатывает глаза и впечатывает блондина в стенку. Его порядком раздражает блядство первого, истерики второго. Это никак не уравновешивается, что приносит только больше нервотрепки. Свои нервы Джек ценит настолько, что в прошлом бросает возмутительницу спокойствия, рискуя поссориться с целым кланом безликих.

«С этим, — подсказывает Джеку внутренний голос, — и вовсе не к чему возиться».

Но Джек возится, а значит, Рийо придется потерпеть такие лишения, как синяки, засосы, сломанные кости и, возможно, зашитый рот. Если первый не вырвет нити из плоти, конечно. Но у Джека на этот случай есть у кого одолжить швейные принадлежности.

— Бесишь не меньше, — отвечает темноволосый, прежде чем заткнуть оппонента если не агрессивным поцелуем, то собственническим точно.

Рийо не противился, но и восторга не выказывал, куснув Джека за язык. Тот тоже не расценил это как противостояние, прокусывая губу юноши до крови, слизывая солоноватую жидкость и довольно улыбаясь сквозь поцелуй.

Если Джек и любил Рийо за что-то, то за безотказность. Несмотря на то, что Рийохейрил славился развязным поведением, он мог при случае уебать чем-то, причем больно. А вот чтобы переспать с Рийо нужно было: во-первых, быть Джеком, во-вторых, напомнить блондину о том, в чьем он доме и кто именно не дал на прошлой неделе сожрать его чудовищу.

Сначала Рийо, как положено, поиграет в непонимание, похлопает глазами, а через минуту уже окажется на коленях, с наслаждением насаживаясь искусанными губами на член, или же умело это наслаждение изображая.

Джек никогда не вдавался в подробности дальше вопросов «Как глубоко ты сегодня сможешь принять?» и«Насколько растянута твоя дырка после вчерашней ночи?».

Если бы секс был для Джека не обязательным пунктом плана по снятию напряжения, то и эти вопросы бы его не волновали.

— Завис? — посмеиваясь, спрашивает Рийо.

Джек выходит из ступора, понимая, что уже около минуты пялится на спину блондина, покрытую вязью укусов и синяков. Ненадолго в груди вспыхивает злость, заставляя мима оставить еще один след от зубов на нежной коже.

Рийо вскрикивает, подаваясь назад, но вырваться больше и не думает.

Если бы его спросили, нравится ли ему боль, то он бы не признался. Потому что Джеку сказать любое слово с частицой «не» значит долго приходить в себя в теплой ванне или спать на коврике в прихожей. Осень уже полноправно накрывала город, поэтому спать на любом коврике в не отапливаемой квартире было не целесообразно.

Поэтому блондин относительно покорно терпит скупые ласки, надеясь, что сегодня Джек не особо задержится с удовлетворением их общих потребностей.

Кафель ванной жутко холодный, утыкаясь в него щекой, Рийо боится заболеть. Его тело реагирует на холод умнее, чем мозг, извлекая максимум пользы из сложившейся ситуации: соски затвердели, каждое их соприкасание с кафелем заставляло Рийо закусывать губу, чтобы не застонать от нехватки ласки спереди. Полотенце же уже давно валялось где-то на полу, а тереться горячим членом о кафель было…

— Мх… охуенно, — выдыхает блондин, подаваясь бедрами назад, чтобы сильнее насадиться на пальцы Джека, проникнувшие в него.

Мим мало что знал о нежности, поэтому темп брал такой, чтобы не уставать слишком быстро. Для Рийо тот был похож на x2 ускорение роликов на ютубе. Ноги у него начинали дрожать уже на пятой секунде такой растяжки, стоны сдерживать получалось чуть дольше, но и в этом он далеко не продвинулся.

— Д… бл… почему не… кровать? — прерываясь на короткие всхлипы, спрашивает блондин, путаясь в словах, благополучно забывая половину.

Джек не обращает на них никакого внимания, но усмехается, когда блондин, трепещущий в его руках, особенно сильно вскрикивает. Когда Джек касается простаты, Рийо алеет весь. Плечи, шея, поясница. В эти моменты было до безумия приятно смотреть на его лицо, на искусанные в кровь губы, по которым можно посчитать все попытки скрыть стоны, на зажмуренные глаза, от которых отходят дорожки слез.

— Завтра спросишь, почему крыша, — обещает Джек.

Рийо вовсе не хочет завтра такое спрашивать, его кожа слишком страдает даже от вылазок Рийохейрила «на природу», но под руками мима он не в состоянии даже промычать что-то отрицательное.