Поиграем?!

Начинаю чувствовать себя беспомощным, когда теряю контроль над телом в те самые моменты, когда моему телу как раз и требуется особая опека.

— С какой стороны посмотреть. В первый раз чувствовал страх. Вставляет лучше, чем секс.

— Думаешь, секс со мной будет хуже?

— Ты действительно подумал, прежде чем просить?

Я сглотнул. Конечно же, не подумал. Если думать каждый раз, когда тебе требуется ответить что-то на слова «слишкомбыстросоображающего» клоуна, то разговор займет по меньшей мере час. Я не хотел уделять этому столько времени.

— Ты понял суть.

— Хочешь меня?

— Не ту суть.

Джек пожал плечами, распахнув дверь. Я зажмурился от солнца, а потом вздрогнул от холодного ветра. Черт возьми, дождь всю погоду к чертями попортил. Просто ужасно. Надеюсь, в цирке будет тепло, гимнасты, дрожащие от холода — мертвые гимнасты. Цирк и права был достаточно высоким для того, чтобы я мог сломать себе шею.

Но при этом я чувствовал кое-что, что оставалось единственным источником тепла в таких условиях.

— Эй, ты забыл гребаную шкатулку!

Джек обернулся. Он выглядел довольно плохо в. ярком свете. Запачканная кровью водолазка, истрепанный белый — в далеком прошлом — воротник, лицо, покрытое разводами черной туши, волосы, непонятно как спутанные…

— А кто сказал, что я ухожу?

Я пытаюсь собраться с силами, чтобы накричать на него, выгнать, кинуть в него шарманкой, в конце концов, но тогда ситуация окончательно превратилась в какой-то фарс. Нет сомнений в том, что он просто… испытывает меня. Снова. В который раз.

Наверное, не осталось нормальных жертв, вот и решил довести меня окончательно. Если я не буду поддаваться на провокации, любому надоест. Особенно такому, как Джек.

— Плевать, оставайся. У меня слишком много дел, чтобы обращать на тебя внимание.

Кинув шарманку на кровать, так, что она жалобно звякнула, я вытащил из рюкзака костюм. Нужно было проверить, освободил ли душ Коул, а потом спокойно отправиться на репетиции. Вчера я едва не соскользнул, так что нужно сегодня быть внимательнее.

— Тебе уже не плевать, хвостатый.

Джек уставился на меня, растягивая губы в широкой улыбке. Я демонстративно прошел мимо него, отмечая, что на улице не так уж и холодно, как показалось на первый взгляд. А еще земля уже почти высохла после дождя, значит Злата тащить на горбу точно не придется. Ну есть же что-то хорошее в мире.

Однако, с хорошим я поторопился.

Джек с какого-то перепугу решил таскаться за мной. А еще…

— Ой, это снова вы. Не стоит давать деньги, я серьезно, вы заплатили нам за несколько лет вперед!

Как оказалось, у Джека и Марка, который отвечал за кассу, был свой маленький секрет. Настолько маленький, что Марк никому не рассказал о неком человеке, который отдает за билеты баснословные суммы. И о том, что кто-то очень похож на черно-белого клоуна. Это же так в порядке дел, что…

— Вот видишь. Тебе далеко не плевать.

Я не понимал, по каким законам Вселенной наше общение скатывается из безотчетливого страха в веселые перебранки. Точнее, почему мое отношение к нему настолько сильно меняется за такое короткое время. Да-да, оболочка, плохая память, как там говорил близнец-часть-еще-по-тексту, но я же не могу постоянно так себя вести. Джек псих, ему можно, но я-то не псих. Надеюсь на это.

— Эй, Злат, ты мог бы рычать потише? Мяч тебя не покалечит.

Стараясь игнорировать Джека, я срывался на тигре, который был не только обеспокоен присутствием мима и своей неспособностью что-то ему сделать (где это видано, чтобы дрессированный тигр набрасывался на обычного посетителя, а потом ему за это ничего не было), но и хлестал себя хвостом по бокам от того, что и у меня и у Коула было паршивое настроение.

Коул никак не мог доступно объяснить тигру суть какого-то новомодного трюка, который дрессировщик вчера увидел где-то в интернете, а я никак не мог заставить сидеть тигра на мяче тихо. Потому что рычание вкупе с фразами Джека становилось преотвратительным.

— Ладно, Ри, у тебя своя программа. Спасибо, что помог, но дальше я… сам. Злат, в трейлере жди.

Тигр слишком быстро послушался приказа дрессировщика, отправляясь в трейлер, дверь которого закрыла уже мужская рука. Эх, бедный. Мы его довели.

— Бесишься, да? Может, сегодня обойдемся без гимнастов? Ты неплохо заводишь публику, но если ты расшибешься в лепешку толку будет мало.

— Вам обеспечится реклама на несколько недель, — усмехнулся я, но, конечно, не всерьез.

Жить хотелось. А если и умереть, то не лепешечкой.

— Как знаешь. Этого… своего держи подальше от Злата. Он уже покромсал его в прошлый раз, я не смогу такое увидеть снова, окей?

Я кивнул, хотя не очень понимал, где и когда это Злат кромсал Джека. «Своего» я решил пропустить мимо ушей.