Фандом: Ориджиналы. На Биннеланде жутко холодно, дождливо и ветрено, и это — самая непреложная истина из всех непреложных истин, которые семнадцатилетнему Игнату Алфёрову приходилось усваивать.
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 14817
И приютскому парнишке, который не смог себе позволить даже тот шуршащий дождевик на родном уровне из соображений экономии (а попросту — отсутствия каких-либо денег), на Биннеланде точно было делать нечего. Уж точно не с такой погодой — старенький форменный свитер, может, и мог спасти от холода где-нибудь на холодном безветренном Эннуи, но тут шерстяное изделие успело промокнуть уже за пять минут присутствия на уровне и теперь нисколько не согревало.
Второй биннеландской непреложной истиной было то, что на уровне вся жизнь кипела где-то наверху — где были самолёты, айроциклы, айромобили, летающие парусники, летающие пароходы, летающие корабли какого-то третьего вида, в которых Игнат никогда не разбирался. Внизу было практически пустынно. Разве что какие-то баки с мусором и старые-старые автомобили, которые и завести было бы за счастье. А он, Игнат Алфёров, взлететь не мог. Во-первых, из-за какой-то редкой мутации, связанной с чем-то, чего Игнат никогда не понимал, крылья у него так и не выросли — появился какой-то небольшой отросток на спине, который причинял много боли и неудобств, да вот только и его отрезали, когда стало понятно, что полноценные крылья вырасти никогда не смогут. Во-вторых, высоты он боялся ужасно — после того, как тот хмурый человек, называвший себя его отцом, «выгуливал» его на балконе, помыслить о высоте выше собственного роста было практически невозможно. В-третьих, чтобы добраться до той высоты, где появлялось что-нибудь стоящее — корабли там, айромобили, айроциклы или хотя бы просто ларьки с едой — нужно было либо как-нибудь взлетать, либо топать ещё пару миль по отвратительному холоду до здания, по которому относительно реально было бы забраться наверх, либо телепортироваться, только вот со случайными перемещениями Алфёрову никогда не везло, а точных координат места, в котором он хочет оказаться, паренёк не знал.
Третьей непреложной истиной было то, что с младшим сержантом Эфрат Горовиц шутки плохи, а Игнату очень сильно повезло смыться с её территории раньше, чем она его заметила. Колину повезло гораздо меньше, а Мартину — ещё меньше. А Алфёров успел улизнуть раньше, чем всё всплыло наружу. Парней он предупреждал, они сами захотели остаться — так что, не его проблемы. Младший сержант Горовиц патрулировала улицы на том уровне, где находился приют. Так что до трёх часов следующего дня Игнату был заказан путь назад, иначе можно и в тюрьму загреметь — а дальше эта самоуверенная девчонка не станет его преследовать. Нужно только не попадаться ей на глаза в дни её дежурств. А так — Эфрат Горовиц не принадлежала к числу тех принципиальных дурочек, которые готовы были выслеживать столь незначительную добычу из-за какого-то ничтожного нарушения правил. Ей куда важнее была крупная добыча, на которую и времени потратить не жаль. А какой-то семнадцатилетний мелкий воришка Игнат Алфёров — велика важность! Единственное — жаль, что со случайной телепортацией у него всегда было плохо.
На Биннеланде, кстати, было не просто холодно, а адски холодно. Не так, как на Калме, конечно, где Игнат провёл пару лет своей жизни, но всё равно адски холодно. И, всё-таки, Калм был бы более удачным местом для перемещения, так как там Алфёров не промок бы до последней нитки и не думал бы сейчас только о том, где можно было бы укрыться от колючего дождя и пронизывающего ветра. Даже вечное чувство голода ушло куда-то на второй план.
Игнат подтянул ворот своего свитера поближе к носу. Зря — греть это нисколько не грело, а вот старенький свитер запросто мог и вовсе развалиться из-за такого варварского к себе отношения. Алфёров попробовал обхватить себя руками, но и это тоже нисколько не помогло.
В голову как-то сама собой пришла мысль забраться в одну из тех стареньких машин, что стояли неподалёку. Тогда можно будет спастись хотя бы от дождя и ветра — уже вполне неплохо. А если машинка вдруг — совершенно случайно — окажется исправной — то и погреться можно. Игнат огляделся вокруг, мысленно примеряя, какой автомобиль лучше всего будет взломать.
Большинство машин, находившихся поблизости, были старыми, стёкла у них уже были разбиты, двери — давно выломаны, а колёс не было вовсе. И уж точно все были покрыты слоем грязи и пыли. Правда, с десяток тех, в которые забраться было вполне вероятно, найти было можно. Игнат стал взламывать все по очереди, наугад, предварительно проверяя на магические щиты и сигнализацию. Ему, к счастью, чертить в воздухе сканирующие заклинания было проще, чем кому-либо другому — пятью-то пальцами разве начертишь что-нибудь нормально? То ли дело — когда пальцев шесть. Пожалуй, единственное, что Игнату в себе совершенно точно нравилось — полидактилия. Всё остальное порой навевало никому не нужную хандру.
В первой машине всё было прогрызено крысами настолько, что он просто побоялся туда залезать. Во второй чинно спали бездомные кошки — и как только умудрились залезть? А ещё из неё воняло так, что Игнат просто не выдержал бы там и одной минуты.
Второй биннеландской непреложной истиной было то, что на уровне вся жизнь кипела где-то наверху — где были самолёты, айроциклы, айромобили, летающие парусники, летающие пароходы, летающие корабли какого-то третьего вида, в которых Игнат никогда не разбирался. Внизу было практически пустынно. Разве что какие-то баки с мусором и старые-старые автомобили, которые и завести было бы за счастье. А он, Игнат Алфёров, взлететь не мог. Во-первых, из-за какой-то редкой мутации, связанной с чем-то, чего Игнат никогда не понимал, крылья у него так и не выросли — появился какой-то небольшой отросток на спине, который причинял много боли и неудобств, да вот только и его отрезали, когда стало понятно, что полноценные крылья вырасти никогда не смогут. Во-вторых, высоты он боялся ужасно — после того, как тот хмурый человек, называвший себя его отцом, «выгуливал» его на балконе, помыслить о высоте выше собственного роста было практически невозможно. В-третьих, чтобы добраться до той высоты, где появлялось что-нибудь стоящее — корабли там, айромобили, айроциклы или хотя бы просто ларьки с едой — нужно было либо как-нибудь взлетать, либо топать ещё пару миль по отвратительному холоду до здания, по которому относительно реально было бы забраться наверх, либо телепортироваться, только вот со случайными перемещениями Алфёрову никогда не везло, а точных координат места, в котором он хочет оказаться, паренёк не знал.
Третьей непреложной истиной было то, что с младшим сержантом Эфрат Горовиц шутки плохи, а Игнату очень сильно повезло смыться с её территории раньше, чем она его заметила. Колину повезло гораздо меньше, а Мартину — ещё меньше. А Алфёров успел улизнуть раньше, чем всё всплыло наружу. Парней он предупреждал, они сами захотели остаться — так что, не его проблемы. Младший сержант Горовиц патрулировала улицы на том уровне, где находился приют. Так что до трёх часов следующего дня Игнату был заказан путь назад, иначе можно и в тюрьму загреметь — а дальше эта самоуверенная девчонка не станет его преследовать. Нужно только не попадаться ей на глаза в дни её дежурств. А так — Эфрат Горовиц не принадлежала к числу тех принципиальных дурочек, которые готовы были выслеживать столь незначительную добычу из-за какого-то ничтожного нарушения правил. Ей куда важнее была крупная добыча, на которую и времени потратить не жаль. А какой-то семнадцатилетний мелкий воришка Игнат Алфёров — велика важность! Единственное — жаль, что со случайной телепортацией у него всегда было плохо.
На Биннеланде, кстати, было не просто холодно, а адски холодно. Не так, как на Калме, конечно, где Игнат провёл пару лет своей жизни, но всё равно адски холодно. И, всё-таки, Калм был бы более удачным местом для перемещения, так как там Алфёров не промок бы до последней нитки и не думал бы сейчас только о том, где можно было бы укрыться от колючего дождя и пронизывающего ветра. Даже вечное чувство голода ушло куда-то на второй план.
Игнат подтянул ворот своего свитера поближе к носу. Зря — греть это нисколько не грело, а вот старенький свитер запросто мог и вовсе развалиться из-за такого варварского к себе отношения. Алфёров попробовал обхватить себя руками, но и это тоже нисколько не помогло.
В голову как-то сама собой пришла мысль забраться в одну из тех стареньких машин, что стояли неподалёку. Тогда можно будет спастись хотя бы от дождя и ветра — уже вполне неплохо. А если машинка вдруг — совершенно случайно — окажется исправной — то и погреться можно. Игнат огляделся вокруг, мысленно примеряя, какой автомобиль лучше всего будет взломать.
Большинство машин, находившихся поблизости, были старыми, стёкла у них уже были разбиты, двери — давно выломаны, а колёс не было вовсе. И уж точно все были покрыты слоем грязи и пыли. Правда, с десяток тех, в которые забраться было вполне вероятно, найти было можно. Игнат стал взламывать все по очереди, наугад, предварительно проверяя на магические щиты и сигнализацию. Ему, к счастью, чертить в воздухе сканирующие заклинания было проще, чем кому-либо другому — пятью-то пальцами разве начертишь что-нибудь нормально? То ли дело — когда пальцев шесть. Пожалуй, единственное, что Игнату в себе совершенно точно нравилось — полидактилия. Всё остальное порой навевало никому не нужную хандру.
В первой машине всё было прогрызено крысами настолько, что он просто побоялся туда залезать. Во второй чинно спали бездомные кошки — и как только умудрились залезть? А ещё из неё воняло так, что Игнат просто не выдержал бы там и одной минуты.
Страница 1 из 4
