Кукловод

Я особо не тяготилась небогатой жизнью, но ведь сколько проблем решилось бы при помощи денег!

Я одёрнула себя. Вот они, полторы тысячи блестящих септимов, рядом заряженный Зиг Зауэр, навылет пробивающий человека в железной броне… А что от них толку, если Шео всё так же далеко? Сумасшедший, зарвавшийся бог, преданный друзьями, вынужденный просить помощи у смертного червяка. Усталый человек, скрючившийся на стуле в моей кухне. Я нужна ему, но он мне нужен ещё больше. Быть. Просто быть.

Кое-как рассовав вещи по карманам, я отправилась на поиски извозчика.

Я не имею права проиграть.

Мерзкие ухабы то и дело лезли под колёса. Как я сейчас жалела, что не захватила из дома солнечные очки — от искрящегося на солнце снега глаза болели и слезились. Хорошо хоть воняющий перегаром норд слез с телеги пару часов назад — теперь можно закрыть глаза, не опасаясь, что до меня начнут домогаться.

Я была в пути второй день. Ночью мы встали лагерем на опушке леса недалеко от Вайтрана, впрочем, поспать мне так и не удалось — вначале в лесу громко выли волки, а затем пьяный нордский мужик начал громко храпеть, видимо, распугав всю живность в округе. Две редгардки, ехавшие с нами, недовольно на него косились, но, конечно, не решалась ничего сделать; извозчику, кажется, вообще не было дела до пассажиров, пока те ему платили. И это было замечательно, ведь мой вид мог вызвать у него кучу вопросов. В Фолкрите я купила плащ и дорожную сумку, чтобы не светить немаленьких размеров мешком с монетами, но лук приходилось таскать в руке. Пистолеты я по привычке заткнула за ремень, а колчан пришлось пристроить на спину под плащ. В таком прикиде я чувствовала себя героем боевика, причём не тем, кто в итоге всех спасает, а «парнем, который умрёт первым». На подъезде к Хьялмарку мороз начал ощутимо кусать сквозь одежду, но, к сожалению, по пути не было бутиков с тёплыми меховыми накидками. Так что я согревалась мыслями о том, что скоро буду греться у очага Убежища, по которому незаметно успела соскучиться. А пока что прикрыла глаза и попыталась вспомнить свойства соли пустоты как алхимического ингредиента.

Мы достигли Данстара уже под вечер, когда усталое солнце ныряло за невысокий горный хребет. Редгардки молча направились в сторону таверны, я же прошла через город, пытаясь не обращать внимания на пытливые взгляды местных. Стрелу, что ли, на тетиву положить для солидности? Не поймут же — норды такие вспыльчивые ребята.

Наконец, впереди показался берег моря. Холодная вода всё так же неспешно накатывала на песок, забирая с собой редкие хлопья снега. Зажигающиеся звёзды мерцали тусклыми огнями на ряби воды. Дверь была спрятана в тени скалы, окружённая смертоносными цветами паслёна. Отпечаток ладони на черепе тускло светился в полумраке. Я подошла ближе и положила руку на холодный камень. Автоответчик почему-то молчал.

— Невинность, брат мой! — мне надоело ждать. Дверь по-прежнему безмолвствовала, и не думая открываться.

— Раз, два, три, четыре! Сорок два! Админ-админ! Эй, где у вас дверной звонок?

— Слышащая! — послышался радостный голос за спиной, и меня внезапно подхватили на руки.

Часть 6. Там начинается моя земля

Я узнала голос раньше, чем успела испугаться. Пёстрые ленты северного сияния рябили в глазах, пока меня, застав врасплох, кружили в воздухе.

— Цицерон так рад тебя видеть! Мы все по тебе соскучились!

— Пусти… — только и смогла я просипеть. Наконец, кольцо рук разжалось, и ноги встали на твёрдую почву.

Хранитель тут же развернул меня лицом к себе. Голова ещё кружилась, но я смотрела на Цицерона, долго, упорно, пока не узнала каждую полоску на радужке, каждую морщинку на немолодом улыбчивом лице. От этой встречи поднялось изнутри что-то забытое, но болезненно родное, тёплым ветром обнявшее сквозь ночной северный холод. Надежда.

— Я тоже рада тебя видеть, — искренне произнесла я и обняла не успевшего опомниться имперца.

Цицерон смотрел на меня, я на Бабетту, Бабетта — на Назира, Назир — на Рилла, а Рилл стоял, облокотившись о стену, чесал нос и будто ни на кого не обращал внимания.

— Я понимаю, что Братство таким не занимается, но, честное слово, я больше ни на кого не могу рассчитывать. Деньги у меня есть, но в Тамриэле я, как вы знаете, не шарю, — добавила, видя удивлённые лица, — то есть, не разбираюсь. А ингредиенты нужно добыть позарез.

Бабетта хитро улыбалась, переводя на меня взгляд. Мне ещё не рассказали о её нечеловеческой природе, так что сейчас я должна видеть в ней лишь маленькую девочку, по ошибке затесавшуюся в шайку убийц; тем не менее, от её хитрых глазок по коже расползались мурашки. Одно дело видеть кучу пикселей на экране, и совсем другое — находиться рядом с многосотлетним существом, обречённым существовать в теле ребёнка, искажающим невинное детское лицо слишком взрослыми гримасами.