Фандом: Лига Справедливости. Она была молодым, подающим надежды психиатром. Она хотела лечить самого Джокера. Она была уверена, что у нее все получится. И она допустила только одну врачебную ошибку.
Добавить в моё избранное
10 мин, 21 сек 1589
— Здравствуйте, меня зовут доктор Квиннзель и я ваш новый лечащий врач.
— Окей, док.
— А как мне называть вас?
— Сейчас я пациент под номером ноль три ноль одиннадцать.
— У вас же есть имя.
Он выводит ногтем на плотном картоне папки ухмыляющуюся рожицу в шутовском колпаке.
— Простите, но у нас не называют пациентов по прозвищу или кличке.
— Вы полагаете, что у каждого человека должно быть обычное скучное имя и не менее скучная фамилия?
— По крайней мере, так обстоят дела у всех нормальных людей.
— Эй, док, если бы я был нормальным, разве мы бы с вами сидели вот так?
— Уверена, что нет. Но вы же были нормальным, я уверена в этом…
— Проблемка в том, что я не уверен, что был нормальным. С общепринятой точки зрения. Кстати, а что вы подразумеваете, когда говорите «нормальный»?
— Все то, что не мешает человеку жить в обществе… Так, давайте все же вернемся к вам. Расскажите о…
— О себе, своем детстве? Не били ли меня родители? Кажется, у вас в этой папке столько вариантов этих историй, что вам на всю ночь хватит. Док, а вы любите читать по ночам? Или вас не мучает бессонница?
— А вы жалуетесь на плохой сон?
— Жалуюсь? — короткий смешок. — Знаете, док, мне это все сейчас напомнило один анекдот. Неприличный.
— Я знаю, я училась на медицинском.
— Док, а вы не считаете, что вот так портить хорошую шутку — не самое хорошее начало терапии? Вам же нужно установить со мной контакт.
— Я и пытаюсь, но вы…
— А кто сказал, что я буду помогать? Это же на вас белый халат и нет наручников.
— Но…
— Хотите совет, док?
— Я буду назвать вас мистер Джей, если вы не желаете говорить свое имя. Так вот, мистер Джей, вам не кажется…
— Нет, док. Мне никогда ничего не кажется. Вы читали Честертона? Помните миленького толстенького священника? Так вот, я что-то вроде этого священника. На свой манер. Просто мы с ним оба ценим хорошую шутку и умеем разбираться в людях.
— Честертона?
— А вас это удивляет? У меня были начитанные друзья. Так вот, хотите совет, док? Улыбайтесь. Это пишут во всех книжках для тех парней, которые появляются на пороге вашего дома и пытаются продать вам всякий хлам. Улыбка — мостик, который помогает установить контакт.
— Хорошо…
— Здорово, но, наверное, уже не сегодня, док. Без обид, вы милая и даже в чем-то забавная. Но мне пора принимать лекарства. Мы же не будем нарушать правила… Сразу…
— Здравствуйте, мистер Джей. Давайте поговорим сегодня о школе.
— О месте, куда загоняют маленьких детей и учат их поступать так, чтобы общество считало их достойными членами общества?
— Вы не правы. Школа дает знания, которые потом помогают…
— Адаптироваться к жизни в этом большом и плохом мире. А вы не думали, что в школах детей лишают индивидуальности?
— Почему вы считаете, что любые рамки вредят развитию личности?
— А разве нет?
— Но они помогают…
— Эй, док. Не надо сейчас изображать из себя учительницу. Честное слово, мне хочется встать и выйти к доске. Сколько раз мне нужно написать «Я не буду»… Кстати, не буду что?
— Вы не будете, — неуверенная заминка. — И все же, давайте поговорим о школе. Вы…
— А давайте поговорим о вас, док? Поможем пациенту раскрыться, наладим контакт, все такое… Вы подадите мне пример открытости, и я, воодушевленный и растроганный…
— Нет… так неправильно.
— А вы всегда играете по правилам? Стыдно такое говорить. А еще спортсменка. Скажите, вы никогда не жалели о том, что бросили гимнастику?
— Иногда… Но как вы узнали?!
— Вас выдает походка. Так что, док? Все по расписанию — работа, тренировки, свидания?
— Расписания — это полезная вещь. Кстати, это могло бы стать очень важной частью вашей терапии.
— Простите, док, сколько себя помню, не любил жить под линейку. Может, попробуем что-то другое? Например, арттерапию? Мне всегда удавались фокусы. Вот, к примеру, совсем недавно. Я показал просто блестящий фокус с карандашом. Публика просто замерла. А это были серьезные мафиози. Согласитесь, таких тяжело впечатлить.
— Безусловно, это было впечатляюще. Я вам верю, но…
— Подождите, но вы же не видели всей картины, — тонкая белая рука вгоняет карандаш в стол. — Не люблю повторяться, но ради вас. Люблю людей, которые не сдаются. Так вот. Вы верите, что я могу заставить этот карандаш исчезнуть?
— Конечно. Но мне интересно, как?
— О, вот оно. Любопытство — это первый шаг к… Так вот, смотрите, есть карандаш… Сейчас мы попросим этого славного парня за дверями подойти и…
— Мы никого не будем просить.
— Вы предлагаете показать этот фокус на вас? А вы отчаянная, док.
— Окей, док.
— А как мне называть вас?
— Сейчас я пациент под номером ноль три ноль одиннадцать.
— У вас же есть имя.
Он выводит ногтем на плотном картоне папки ухмыляющуюся рожицу в шутовском колпаке.
— Простите, но у нас не называют пациентов по прозвищу или кличке.
— Вы полагаете, что у каждого человека должно быть обычное скучное имя и не менее скучная фамилия?
— По крайней мере, так обстоят дела у всех нормальных людей.
— Эй, док, если бы я был нормальным, разве мы бы с вами сидели вот так?
— Уверена, что нет. Но вы же были нормальным, я уверена в этом…
— Проблемка в том, что я не уверен, что был нормальным. С общепринятой точки зрения. Кстати, а что вы подразумеваете, когда говорите «нормальный»?
— Все то, что не мешает человеку жить в обществе… Так, давайте все же вернемся к вам. Расскажите о…
— О себе, своем детстве? Не били ли меня родители? Кажется, у вас в этой папке столько вариантов этих историй, что вам на всю ночь хватит. Док, а вы любите читать по ночам? Или вас не мучает бессонница?
— А вы жалуетесь на плохой сон?
— Жалуюсь? — короткий смешок. — Знаете, док, мне это все сейчас напомнило один анекдот. Неприличный.
— Я знаю, я училась на медицинском.
— Док, а вы не считаете, что вот так портить хорошую шутку — не самое хорошее начало терапии? Вам же нужно установить со мной контакт.
— Я и пытаюсь, но вы…
— А кто сказал, что я буду помогать? Это же на вас белый халат и нет наручников.
— Но…
— Хотите совет, док?
— Я буду назвать вас мистер Джей, если вы не желаете говорить свое имя. Так вот, мистер Джей, вам не кажется…
— Нет, док. Мне никогда ничего не кажется. Вы читали Честертона? Помните миленького толстенького священника? Так вот, я что-то вроде этого священника. На свой манер. Просто мы с ним оба ценим хорошую шутку и умеем разбираться в людях.
— Честертона?
— А вас это удивляет? У меня были начитанные друзья. Так вот, хотите совет, док? Улыбайтесь. Это пишут во всех книжках для тех парней, которые появляются на пороге вашего дома и пытаются продать вам всякий хлам. Улыбка — мостик, который помогает установить контакт.
— Хорошо…
— Здорово, но, наверное, уже не сегодня, док. Без обид, вы милая и даже в чем-то забавная. Но мне пора принимать лекарства. Мы же не будем нарушать правила… Сразу…
— Здравствуйте, мистер Джей. Давайте поговорим сегодня о школе.
— О месте, куда загоняют маленьких детей и учат их поступать так, чтобы общество считало их достойными членами общества?
— Вы не правы. Школа дает знания, которые потом помогают…
— Адаптироваться к жизни в этом большом и плохом мире. А вы не думали, что в школах детей лишают индивидуальности?
— Почему вы считаете, что любые рамки вредят развитию личности?
— А разве нет?
— Но они помогают…
— Эй, док. Не надо сейчас изображать из себя учительницу. Честное слово, мне хочется встать и выйти к доске. Сколько раз мне нужно написать «Я не буду»… Кстати, не буду что?
— Вы не будете, — неуверенная заминка. — И все же, давайте поговорим о школе. Вы…
— А давайте поговорим о вас, док? Поможем пациенту раскрыться, наладим контакт, все такое… Вы подадите мне пример открытости, и я, воодушевленный и растроганный…
— Нет… так неправильно.
— А вы всегда играете по правилам? Стыдно такое говорить. А еще спортсменка. Скажите, вы никогда не жалели о том, что бросили гимнастику?
— Иногда… Но как вы узнали?!
— Вас выдает походка. Так что, док? Все по расписанию — работа, тренировки, свидания?
— Расписания — это полезная вещь. Кстати, это могло бы стать очень важной частью вашей терапии.
— Простите, док, сколько себя помню, не любил жить под линейку. Может, попробуем что-то другое? Например, арттерапию? Мне всегда удавались фокусы. Вот, к примеру, совсем недавно. Я показал просто блестящий фокус с карандашом. Публика просто замерла. А это были серьезные мафиози. Согласитесь, таких тяжело впечатлить.
— Безусловно, это было впечатляюще. Я вам верю, но…
— Подождите, но вы же не видели всей картины, — тонкая белая рука вгоняет карандаш в стол. — Не люблю повторяться, но ради вас. Люблю людей, которые не сдаются. Так вот. Вы верите, что я могу заставить этот карандаш исчезнуть?
— Конечно. Но мне интересно, как?
— О, вот оно. Любопытство — это первый шаг к… Так вот, смотрите, есть карандаш… Сейчас мы попросим этого славного парня за дверями подойти и…
— Мы никого не будем просить.
— Вы предлагаете показать этот фокус на вас? А вы отчаянная, док.
Страница 1 из 3
