Фандом: Лига Справедливости. Она была молодым, подающим надежды психиатром. Она хотела лечить самого Джокера. Она была уверена, что у нее все получится. И она допустила только одну врачебную ошибку.
Добавить в моё избранное
10 мин, 21 сек 1591
Харли… Вас же дома называют Харли?
— Д-да.
— Так вот, Хар-ли… Помимо вражды и дружбы есть еще и другие отношения.
— Вы… Вы не должны так говорить.
— Не должен? Я не могу рассуждать об отношениях? Мне казалось, что цель нашей терапии — сделать меня полноценным членом общества. Таким человеком, который сможет найти приличную работу, встретить приличную девушку, например, такую как вы, жениться, завести детей. Каждое утро отвозить их в школу, каждый вечер встречать с работы жену… Разве не к этому вы стремитесь, Харли?
— Да, но… Вам следует поговорить на эту тему с кем-то другим.
— Но мой лечащий врач вы, Харли. Между нами же не должно быть секретов. Мы же друзья?
— Вы переходите границу…
— Но вы же сами сказали, что мы друзья, — папка с историей болезни с тихим шорохом падает на пол. — Вот я и доверяю вам, как другу, в ответ на ваше доверие… Друзья же доверяют друг другу?
— Да, доверяют, но…
— Так вот, я доверяю вам, — голос падает почти до шепота, — что я уверен в том, что еще немного вашей терапии, и я смогу выйти отсюда, я смогу начать жить полной жизнью. Смогу даже встретить кого-нибудь. Кажется, сейчас модно так говорить. Мы сможем даже пойти на двойное свидание.
— Прекратите!
— Вы считаете, что нормальная жизнь, нормальные отношения не для меня? Док, вы просто разбиваете мне сердце. А я так старался, я даже пробовал жить по графику… Неужели в моем случае медицина бессильна, и я совсем пропащий человек?
— Нет, я вовсе не это хотела сказать!
— Значит, вы сами, док… Вот так дела. Харли-Харли…
— Я вовсе не… Вы все не так поняли.
— Вовсе не думали? Вот прямо совсем? Ни единой секунды?
— Я…
— И нам опять пора. До скорой встречи, Харли. И спасибо за карты.
— Сегодня опять без наручников?
— Как и всегда. Хотя, ты же не любишь…
— Есть постоянство, которое мне нравится. Например, свободные руки. И мы уже перешли на «ты», док?
— Я… Ой, вы…
— Брось, Харли. Красивое имя — Хар-ли. Только фамилия — Квиннзель. Как мыло. Не думаешь?
— Действительно, что-то мыльное в ней есть.
— Наше имя — это то, что делает нас нами. Если имя не подходит… Харли Квиннзель. Харли Квинн-зель. Харли Квинн. А вот это уже звучит. Решено, теперь ты — Харли Квинн. Тебе нравится?
— Звучит красиво. Ново. Оно такое звонкое, как…
— Как колокольчики на костюме арлекина?
— Да!
— Ну, док. Со вторым крещением? Это надо отметить. Как насчет того, чтобы выпустить в мир страждущего узника. Я же могу выйти в мир?
— Нужно еще пройти тесты…
— Че-пу-ха. Ты врач или не врач? Ты считаешь, что я уже достаточно тут насиделся?
— Если полагаться только на мое мнение, то…
— А на чье еще? Ты же мой врач. Ты же должна знать меня лучше всех. Ну, ты уверена?
— Да.
— Я могу вернуться к обычной жизни? Точно-точно?
— Можешь… Мне только нужно заполнить бумаги.
— Эй, к черту бумаги. Харли, зачем нам эти формальности. Главное же не то, что написано на бумажке. Хочешь, я напишу тебе десять, нет, сотню таких. Скажи мне, что открывает двери?
— Ключи.
— Правильно, моя умничка. А если за дверью стоит охранник?
— Я скажу ему, что все в порядке.
— А если он тебя не послушает?
— Он послушает. Я же врач.
— Конечно, конечно. Но лучше перестраховаться. У тебя же есть ключи, правда?
— Да, — связка ключей с тихим звоном ложится на стол.
— Молодец, Харли, ты все схватываешь с полуслова. И еще больным, когда они выходят из лечебницы, отдают вещи.
— За ними нужно идти в хранилище…
— Брось, неужели ты не забрала их к себе домой. Вот и сейчас одна вещь лежит у тебя в кармане халата. Знаешь, а ты выбрала самую любимую…
— Я так и думала, точнее, предполагала.
— Вот и хорошо. А теперь отдай ее.
— Конечно, — на папку с историей болезни ложится складной нож с простой черной ручкой.
— Просто замечательно. Теперь иди сюда. Ты заслужила, — тихий шорох, слабый удивленный вздох, тело в белом халате тихо и медленно оседает на пол. — Заснула… Ладно, мы еще все наверстаем. Обязательно. А теперь пора сматываться отсюда. А тебя, моя дорогуша, я возьму с собой. Я же еще не отблагодарил тебя за подарок.
— Д-да.
— Так вот, Хар-ли… Помимо вражды и дружбы есть еще и другие отношения.
— Вы… Вы не должны так говорить.
— Не должен? Я не могу рассуждать об отношениях? Мне казалось, что цель нашей терапии — сделать меня полноценным членом общества. Таким человеком, который сможет найти приличную работу, встретить приличную девушку, например, такую как вы, жениться, завести детей. Каждое утро отвозить их в школу, каждый вечер встречать с работы жену… Разве не к этому вы стремитесь, Харли?
— Да, но… Вам следует поговорить на эту тему с кем-то другим.
— Но мой лечащий врач вы, Харли. Между нами же не должно быть секретов. Мы же друзья?
— Вы переходите границу…
— Но вы же сами сказали, что мы друзья, — папка с историей болезни с тихим шорохом падает на пол. — Вот я и доверяю вам, как другу, в ответ на ваше доверие… Друзья же доверяют друг другу?
— Да, доверяют, но…
— Так вот, я доверяю вам, — голос падает почти до шепота, — что я уверен в том, что еще немного вашей терапии, и я смогу выйти отсюда, я смогу начать жить полной жизнью. Смогу даже встретить кого-нибудь. Кажется, сейчас модно так говорить. Мы сможем даже пойти на двойное свидание.
— Прекратите!
— Вы считаете, что нормальная жизнь, нормальные отношения не для меня? Док, вы просто разбиваете мне сердце. А я так старался, я даже пробовал жить по графику… Неужели в моем случае медицина бессильна, и я совсем пропащий человек?
— Нет, я вовсе не это хотела сказать!
— Значит, вы сами, док… Вот так дела. Харли-Харли…
— Я вовсе не… Вы все не так поняли.
— Вовсе не думали? Вот прямо совсем? Ни единой секунды?
— Я…
— И нам опять пора. До скорой встречи, Харли. И спасибо за карты.
— Сегодня опять без наручников?
— Как и всегда. Хотя, ты же не любишь…
— Есть постоянство, которое мне нравится. Например, свободные руки. И мы уже перешли на «ты», док?
— Я… Ой, вы…
— Брось, Харли. Красивое имя — Хар-ли. Только фамилия — Квиннзель. Как мыло. Не думаешь?
— Действительно, что-то мыльное в ней есть.
— Наше имя — это то, что делает нас нами. Если имя не подходит… Харли Квиннзель. Харли Квинн-зель. Харли Квинн. А вот это уже звучит. Решено, теперь ты — Харли Квинн. Тебе нравится?
— Звучит красиво. Ново. Оно такое звонкое, как…
— Как колокольчики на костюме арлекина?
— Да!
— Ну, док. Со вторым крещением? Это надо отметить. Как насчет того, чтобы выпустить в мир страждущего узника. Я же могу выйти в мир?
— Нужно еще пройти тесты…
— Че-пу-ха. Ты врач или не врач? Ты считаешь, что я уже достаточно тут насиделся?
— Если полагаться только на мое мнение, то…
— А на чье еще? Ты же мой врач. Ты же должна знать меня лучше всех. Ну, ты уверена?
— Да.
— Я могу вернуться к обычной жизни? Точно-точно?
— Можешь… Мне только нужно заполнить бумаги.
— Эй, к черту бумаги. Харли, зачем нам эти формальности. Главное же не то, что написано на бумажке. Хочешь, я напишу тебе десять, нет, сотню таких. Скажи мне, что открывает двери?
— Ключи.
— Правильно, моя умничка. А если за дверью стоит охранник?
— Я скажу ему, что все в порядке.
— А если он тебя не послушает?
— Он послушает. Я же врач.
— Конечно, конечно. Но лучше перестраховаться. У тебя же есть ключи, правда?
— Да, — связка ключей с тихим звоном ложится на стол.
— Молодец, Харли, ты все схватываешь с полуслова. И еще больным, когда они выходят из лечебницы, отдают вещи.
— За ними нужно идти в хранилище…
— Брось, неужели ты не забрала их к себе домой. Вот и сейчас одна вещь лежит у тебя в кармане халата. Знаешь, а ты выбрала самую любимую…
— Я так и думала, точнее, предполагала.
— Вот и хорошо. А теперь отдай ее.
— Конечно, — на папку с историей болезни ложится складной нож с простой черной ручкой.
— Просто замечательно. Теперь иди сюда. Ты заслужила, — тихий шорох, слабый удивленный вздох, тело в белом халате тихо и медленно оседает на пол. — Заснула… Ладно, мы еще все наверстаем. Обязательно. А теперь пора сматываться отсюда. А тебя, моя дорогуша, я возьму с собой. Я же еще не отблагодарил тебя за подарок.
Страница 3 из 3
