Одержимость

Моментами Патрик люто себя ненавидел. Хотел выдрать сердце из своей груди, когда оно гадко нашептывало ему о том, что он влюблен. Он ненавидел ту женщину, что сотворила такое с ним и в то же время он боготворил её, как никто другой.

Моментами ему хотелось украсть её и запереть. Где-нибудь далеко-далеко, чтобы её никто не нашёл. Чтобы она принадлежала только ему, полностью. Чтобы он знал вкус её кожи и крови. Чтобы она смотрела только на него, всегда. Чтобы он мог любить её до самой смерти, до последнего вздоха. Чтобы он считал каждый стук её сердца и чтобы оно было у него в ладонях.

Он ненавидел её за то, что так горячо любил.

Он знал, где она и с кем. Во сколько возвращается домой, во сколько встаёт. Что делает по пятницам, ведь именно в этот день она идёт в забегаловку и ест пиццу с коллегой, который так нежно обнимает её за плечи, провожая домой. Он и его ненавидит, но её он ненавидит сильней.

За то, что она была его одержимостью. Его проклятием вот уже долгие двенадцать лет.

The progression of obsession // Прогрессия одержимости

— Ты моя принцесса, — с придыханием произнёс Патрик Джейн, с жадностью рассматривая хрупкое обнаженное тело.

— Я не твоя. И кто ты такой, чёрт возьми? — зелёные глаза с ненавистью сверкнули, смотря в голубые.

— Меня зовут Патрик Джейн. Я твой верный фанат, — Патрик с надеждой посмотрел на женщину, но та лишь продолжала прожигать его взглядом не мигая. — Я так восхищаюсь тем, что ты схватила этого ублюдка Красного Джона, Тереза.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Тереза, вздёрнув подбородок, и Патрик восхищенно подумал, что даже полностью обнаженная, уязвленная этим Тереза Лисбон не сдаётся. — Зачем я здесь?

Патрик улыбнулся. К тому же эта женщина была чертовски умна, его маленькая наивная Тереза.

— А сама как думаешь?

Тереза вздрогнула. Но её голос звучал ровно:

— Меня найдут.

Патрик кивнул, соглашаясь. Он приблизился к ней и зарылся носом в её волосы. Тереза попыталась отстраниться, и он сжал волосы в кулаке, дернув их вниз. Она вскрикнула.

— Будь хорошей девочкой, Тереза, пожалуйста, — прошелестел он, прикусывая кожу на её шее, и брюнетка зашипела. Патрик сжал зубы сильнее, так, что из ранки выступила кровь. — Я же просил. Обещаю, что буду нежным, по крайней мере, постараюсь. Ты же будешь, правда? — он наклонился к ней, смотря прямо в глаза.

Тереза кивнула, до боли сжав кулаки, так, что натянутая верёвка, связывающая ей руки, оставила синяки на её запястьях.

— Умница. Люблю тебя, — с благоговением прошептал Патрик, целуя её ключицу.

The beginning of obsession // Исток одержимости

Патрик Джейн без интереса рассматривал потолок, решетки на окнах не вдохновляли. Он с сожалением подумал, что так и не поцеловал её. Хотя не раз и не два касался Терезы руками и губами, пробуя вкус её кожи и крови, такой сладкий и невозможно манящий.

Это продолжалось уже двенадцать лет. Его мания, его одержимость Терезой. Мания, что так увлекла его и не давала остановиться долгие годы. Что выжигала его изнутри и в то же время заставляла жить, заставляла желать её той самой страстью, которая день за днём становилась всё ярче.

Он заметил её в одной из газет, когда она и её напарник Сэм Боско раскрыли дело. В самом начале он лишь невнимательно прочёл статью, но потом его взгляд зацепился за фотографию, и землю словно вырвали из-под его ног. Патрик был очарован ею.

День спустя он выискал её адрес в телефонной книге, решив просто понаблюдать. Ведь сейчас Тереза была героем, одним из самых лучших студентов академии, успешно закрывших дело в первые два дня своей работы. Это было немыслимо и потрясающе.

С каждым днём ему становилось хуже. Увидеть её было тем маниакальным, ничем и никем не контролируемым желанием. Он наблюдал за ней сутками напролёт, иногда не спал вовсе, лишь бы увидеть её. Но однажды всё изменилось.

В тот день он, как и всегда, наблюдал за ней. Тереза была на задании, поимке какого-то маньяка. Патрик тогда иронично улыбнулся. Он посекундно мог описать момент, когда это произошло. Момент, когда пуля попала Терезе в плечо и она пошатнулась, хватаясь за раненное место рукой и пачкая её в крови.

Его сознание заволокло пеленой, он понял, что хотел бы увидеть, как тоненькая струйка крови медленно стекает по её телу, как синяки на её шее становятся бордовыми, а потом, мгновения спустя — почти чёрными. Как она хрипло стонет, захлёбываясь воздухом.

Сейчас же Патрик предвкушал, что через пару минут она войдет в эту камеру, чтобы высказать всё, что она об этом думает, и злорадно улыбнуться. Но Патрик-то знал: до того, как жертва останется в клетке с тигром один на один, остались считанные секунды. И он ликовал.