Al-furud

А потом приоткрывает окно, чтобы дым не плавал по салону.

Все оказывается достаточно просто.

Четыре года из пяти, что Винсент провел на «службе» у Ламберта, он умудрялся потихоньку воровать у него из-под носа«честно заработанные». Суммы — чисто символические: от одного до пяти процентов от всего дохода, чтобы не вызвать подозрений. Если же были несостыковки, Винсент умело подправлял — сначала через личного бухгалтера Берта, а потом и сам, когда Ламберт назначил его на эту должность.

За четыре года накопилось больше трех сотен тысяч фунтов. Учитывая, что налоги Ламберт платил через раз, а сам Винс — и вовсе ни разу. Все деньги медленно и постепенно — по одной, две тысячи — стекали на счета в трех банках Лондона — не вызывая подозрений. В каждом — достаточная сумма на случай, если один из банков лопнет. Плюс проценты, но это уже мелочи.

— Система — не прикопаешься, — тянет Рэй.

Винс только глаза закатывает.

Кэл и вовсе забивает в этом разбираться, привычно глядя в окно автомобиля и держа Рэя за руку.

— Единственная причина, по которой я вам это рассказал, — хочу поделиться деньгами.

Винсент закуривает, пинает бордюр рядом со зданием аэропорта.

— Чтобы, если вы и решили меня кому-нибудь сдать, то и сами оказались примазанными. Система взаимодействия такая, — улыбается, будто забавную шутку рассказывает. — Захотите разом снять всю наличку — в Лондоне вот по этому адресу… — пихает в руки Рэя глянцевую визитку, — есть банк. Там работает Арчи Балленбахер. Еврей, дотошная сука, но после него у вас уж точно проблем не будет, если не облажаетесь. Он обычно ненавязчиво интересуется, откуда бабло. Уверенно говорите, будто это умилительно-грустная история: «Оставила бабушка, которая всю жизнь копила, доверяя именно этому банку на последних годах своей жизни, чтобы внучата не голодали после ее смерти». Арчи родственников любит и родственную связь уважает, поэтому, когда состроит счастливо-грустную рожу, считайте, что попали в яблочко. Понятно?

Рэймонд кивает, Кэлху не может оторваться от билета на самолет — читает и разглядывает водяные знаки. Иногда поднимает голову и долго смотрит на улетающие и прилетающие самолеты.

— Тогда все на этом, — Винс стряхивает пепел с сигареты. — Оу, еще одно. Меня вы не знаете.

— Знаю, — Кэл чуть морщится.

— Ну, так представь, что не знаешь, — раздраженно. — Тем более, ты не Кэлху, а Доминик…

— Доминик Хохберг, двадцать один год, — Кэлху выучил это наизусть, — не женат, детей нет.

— Всегда знал, что есть в тебе скрытые таланты.

— Ему теперь вечно этим Домиником быть? — Рэй уже в который раз смотрит на липовые паспорта. — А мне — Юргеном Штраубтом?

— А тебе что-то не нравится?

— Но на немца я похож только со спины, бля…

— Скажешь, что мать гулящая была. Главное, что документы от настоящих почти не отличить. Да и найти вас так будет гораздо сложнее.

Рэй вздыхает.

— А когда Кэл в самом деле-то родился? Сколько ему лет?

— Слушай, я знаю? Должно быть где-то… девятнадцать или двадцать.

Винс подхватывает с пола сумку и выкидывает окурок в сторону урны. Слышит вслед — от Кэлху:

— Спасибо.

Морщится, будто горькую таблетку разжевал, и идет в сторону трапа — объявляют его рейс.

— Начинайте новую жизнь, — не оборачивается. — Будет весело.