Фандом: Гарри Поттер. Северус Снейп выжил. Но есть вещи, которые не дают ему жить спокойно даже после войны. Легкий стеб и больше ничего.
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 3574
Этот ритуал постепенно становился привычным, хотя, по сути, не помогал. Зато сам процесс немного успокаивал нервы и давал призрачную надежду на успех — до тех пор, пока по завершении его не становилось очевидно, что это опять не сработало. Вернуться домой, снять уличную мантию, наложить очищающее и отбивающее запах заклинание, хотя в ней-то он только по улице прошел. Снять всю одежду, дважды наложить заклинание, отправить в стирку. Принять душ. Долго, с остервенением, отмывать руки самым едким мыльным составом. И под ногтями тоже. Вымыть голову дегтярным шампунем. Два раза. Принюхаться к рукам, убедиться, что они ничем не пахнут. Высушить волосы. Посмотреть на себя в зеркало, чертыхнуться результату (слишком чистые волосы — слишком непривычное зрелище). Переодеться в чистое. Сварить кофе, сделать пару глотков, расслабиться. Пить кофе дальше, пока вдруг не учуешь — то ли от рук, то ли от волос, то ли вообще непонятно откуда — тот самый запах. Не отмылся, Мерлин бы его побрал! Опять! Просто проклятие какое-то, дурная шутка из арсенала близнецов Уизли.
Почему-то он пропитывался этим запахом просто с головы до ног, не помогали ни ароматизирующие (ни вонючие, ни отбивающие запах) составы, ни специальная одежда, ни заклинания, никакие меры предосторожности. А ведь работал он только руками, причем в перчатках. То, что пахнут руки, это еще можно понять, но все остальное-то почему? Запах был непобедим, его не брало ничто, кроме времени. Походить так пару-тройку дней — и выветрится, вроде бы, не беда, но противно-то как! Северус Снейп, профессиональный зельевар со стажем и опытом, какими только зловонными составами не благоухавший за время своей карьеры, и предположить не мог, что когда-нибудь будет всерьез переживать, что от него чем-то пахнет, и так раздражаться из-за этого. Он проливал на мантию Костерост, он пропитывался напрочь экспериментальным вариантом Аконитового зелья, он дважды в жизни умышленно портил Феликс Фелицис, со всеми полагающимися последствиями, включая взрыв котла и мерзкую вонь, и хоть бы раз его тронули брезгливые мины окружающих и их наивные попытки держаться от него подальше. Нет, тогда его все устраивало.
А теперь ситуация представлялась невыносимой.
Бурбонская ваниль имеет свежий, резкий, чуть кисловатый аромат, это запах, навевающий мысли о дальних островах, морских странствиях и экзотических странах, запах отважный и неотвратимый… Увы, теряя резкость, он звучит уже иначе и навевает простым смертным, никогда не знавшим ваниль как компонент для зелий, совсем другие ассоциации. А еще он стойкий. Стойкий, как родовое проклятие. И раз в неделю, строго по графику, Мастер Зельеварения и хозяин самой популярной и специфической лавки в Косом Переулке возвращался домой, пропитанный этим запахом, и жизнь его на два-три дня становилась крайне раздражающей. Северус Снейп умел терпеть ненависть окружающих, их пренебрежение, презрение и страх, но оказалось, что он совершенно не способен вынести, когда в его присутствии люди с энтузиазмом принюхиваются, расслабляются и начинают глупо улыбаться.
Можно было бы не работать с ванилью самостоятельно, но это противоречило принципам профессора Снейпа: заготовкой ингредиентов он занимался сам и только сам, и никому другому это доверять не намеревался, даже если это всего лишь ванильный экстракт. Тем более что речь шла о ванили. Из-за неправильного хранения стручок ванили потеряет большую часть своих свойств, а качество ингредиентов — основа с трудом созданной репутации, как-никак, поэтому полученную ваниль необходимо осмотреть и проверить…
Можно было ограничить свои контакты в эти два-три дня, пока запах не выветривался, но и это не представлялось возможным: крупным клиентам (а таковые случались) и поставщикам, в общем, все равно, какие проблемы не дают Северусу Снейпу обсудить с ними условия сделки, они просто заключат сделку с кем-нибудь другим, и это будет совершенно справедливо.
Можно было бы вовсе отказаться от работы с ванилью, но здравый смысл подсказывал, что лавка специй, не торгующая ванилью, одной из самых дорогих и при этом популярных пряностей, — это еще больший нонсенс, чем Северус Снейп, торгующий специями, в том числе ванилью.
Он придумал это вскоре после оправдательного приговора, когда вдруг выяснилось, что голос почти вернулся, жизнь продолжается, а ему решительно нечем заняться. Минерва звала его в Хогвартс, преподавать зелья, но уж чем-чем, а преподаванием он был сыт по горло, настолько, что даже на должность преподавателя ЗОТИ не согласился бы. Ему, впрочем, никто и не предлагал. При его мастерстве можно было бы варить зелья на заказ, но большинство зелий, пользующихся спросом, — не его уровень. Кроветворное, Костерост, Амортенция, прости Мерлин, — скучная рутина, а по-настоящему интересные вещи, вроде Аконита, Феликс Фелицис и Веритасерума (по лицензии, естественно; после Победы он стал удручающе законопослушен) заказывают не каждый день и даже не каждый месяц.
Почему-то он пропитывался этим запахом просто с головы до ног, не помогали ни ароматизирующие (ни вонючие, ни отбивающие запах) составы, ни специальная одежда, ни заклинания, никакие меры предосторожности. А ведь работал он только руками, причем в перчатках. То, что пахнут руки, это еще можно понять, но все остальное-то почему? Запах был непобедим, его не брало ничто, кроме времени. Походить так пару-тройку дней — и выветрится, вроде бы, не беда, но противно-то как! Северус Снейп, профессиональный зельевар со стажем и опытом, какими только зловонными составами не благоухавший за время своей карьеры, и предположить не мог, что когда-нибудь будет всерьез переживать, что от него чем-то пахнет, и так раздражаться из-за этого. Он проливал на мантию Костерост, он пропитывался напрочь экспериментальным вариантом Аконитового зелья, он дважды в жизни умышленно портил Феликс Фелицис, со всеми полагающимися последствиями, включая взрыв котла и мерзкую вонь, и хоть бы раз его тронули брезгливые мины окружающих и их наивные попытки держаться от него подальше. Нет, тогда его все устраивало.
А теперь ситуация представлялась невыносимой.
Бурбонская ваниль имеет свежий, резкий, чуть кисловатый аромат, это запах, навевающий мысли о дальних островах, морских странствиях и экзотических странах, запах отважный и неотвратимый… Увы, теряя резкость, он звучит уже иначе и навевает простым смертным, никогда не знавшим ваниль как компонент для зелий, совсем другие ассоциации. А еще он стойкий. Стойкий, как родовое проклятие. И раз в неделю, строго по графику, Мастер Зельеварения и хозяин самой популярной и специфической лавки в Косом Переулке возвращался домой, пропитанный этим запахом, и жизнь его на два-три дня становилась крайне раздражающей. Северус Снейп умел терпеть ненависть окружающих, их пренебрежение, презрение и страх, но оказалось, что он совершенно не способен вынести, когда в его присутствии люди с энтузиазмом принюхиваются, расслабляются и начинают глупо улыбаться.
Можно было бы не работать с ванилью самостоятельно, но это противоречило принципам профессора Снейпа: заготовкой ингредиентов он занимался сам и только сам, и никому другому это доверять не намеревался, даже если это всего лишь ванильный экстракт. Тем более что речь шла о ванили. Из-за неправильного хранения стручок ванили потеряет большую часть своих свойств, а качество ингредиентов — основа с трудом созданной репутации, как-никак, поэтому полученную ваниль необходимо осмотреть и проверить…
Можно было ограничить свои контакты в эти два-три дня, пока запах не выветривался, но и это не представлялось возможным: крупным клиентам (а таковые случались) и поставщикам, в общем, все равно, какие проблемы не дают Северусу Снейпу обсудить с ними условия сделки, они просто заключат сделку с кем-нибудь другим, и это будет совершенно справедливо.
Можно было бы вовсе отказаться от работы с ванилью, но здравый смысл подсказывал, что лавка специй, не торгующая ванилью, одной из самых дорогих и при этом популярных пряностей, — это еще больший нонсенс, чем Северус Снейп, торгующий специями, в том числе ванилью.
Он придумал это вскоре после оправдательного приговора, когда вдруг выяснилось, что голос почти вернулся, жизнь продолжается, а ему решительно нечем заняться. Минерва звала его в Хогвартс, преподавать зелья, но уж чем-чем, а преподаванием он был сыт по горло, настолько, что даже на должность преподавателя ЗОТИ не согласился бы. Ему, впрочем, никто и не предлагал. При его мастерстве можно было бы варить зелья на заказ, но большинство зелий, пользующихся спросом, — не его уровень. Кроветворное, Костерост, Амортенция, прости Мерлин, — скучная рутина, а по-настоящему интересные вещи, вроде Аконита, Феликс Фелицис и Веритасерума (по лицензии, естественно; после Победы он стал удручающе законопослушен) заказывают не каждый день и даже не каждый месяц.
Страница 1 из 3
