Сказать «нет»

— Поверь, если бы у меня были силы, я бы устроил тебе за это что-то такое, по сравнению с чем бесконечный вторник показался бы тебе легкой прогулкой.

— Гейб, Дин ведь давно проболтался, что тот червь кое-что мне… сказал?

Габриэль прищурил глаза. Вот что раздражало Габриэля все эти дни — то, что он не знал, что наговорил червь Сэму. Но еще больше то, что он сам беспокоился больше о том, что подумает о нем Сэм, чем о том, что Винчестеры могут перестать помогать ему.

— Проболтался, да. Только я думал, у тебя достаточно мозгов, Винчестер, чтобы после смерти засранца выкинуть любые его слова из головы!

— Он сказал только то, о чем я и так думал, Гейб. Я уехал, потому что мне надо было освежить голову, и за это время я и вправду кое-что понял, — Сэм собрался с мыслями. — Я был слишком занят собой, хотя должен был быть откровенен с тобой. Раз уж мы… сотрудничаем. Потому червяк и поймал меня на крючок. В конце концов, ты архангел, ты живешь с начала времен, ты наверняка не раз слышал… какие-то признания. И то, что поэтому мне не сильно нравится Кали, и это не считая того, что для нас она монстр, ты тоже отлично понимаешь. И то, что ты, возможно, ничем не поможешь с Амарой, а просто в очередной раз нас дуришь, в конце концов, не так уж и важно, не в первой справляться самим. Твое право соврать, я тоже бы сделал так в аналогичной ситуации. Но я мог бы прийти и прямо сказать тебе, что отказываюсь помогать с проклятьем.

Сэм замолчал, и Габриэль непонимающе поднял брови.

— Сэм, а ты мог бы говорить поменьше о том, что должен был или не должен был сделать, особенно языком жестов, и сказать мне прямо, что ты все-таки решил? Послать меня?

— Я не собираюсь отказывать тебе в помощи из-за собственных заморочек, — покачал головой Сэм. — Нет. Я собираюсь говорить с тобой о Кали, пока не пойму, что она за существо. Пока не пойму, какая на самом деле у вас связь. Возможно, на этом получится как-то сыграть. Я уверен, недостаточно только информации из книг, надо разобраться в вашем конкретном случае. Потом я собираюсь перерыть носом землю, но помочь вам с проклятьем. Вне зависимости от того, поможешь ли ты нам в ответ. Не из-за Амары или чего-то еще. Просто потому что мы обещали тебе помочь. Это будет правильно.

Габриэль пожевал губу. Он не собирался бросать братьев в их деле с Амарой, так что его совесть была чиста. Решение Сэма порадовало его, тем более теперь, когда он наконец понял, из-за чего тот ходил сам не свой. Но они оба знали, какой темы в итоге избежал Сэм. Намеренно, отлично понимая, что это значит. Гейб и сам не знал, хотел ли он, чтобы Сэм затронул это сейчас. Поэтому оставил последнее слово за человеком.

— И это все?

— И это все, — кивнул Сэм. Гейб прищурился. Ладно.

— Ладно, Винчестер. Скажу один раз. Что бы ты там не думал, а я вас бросать не собираюсь. Я может и Локи, но у меня есть совесть, и я лучше вас знаю, что такое Тьма, уж поверь.

Сэм отвел взгляд. Ему было стыдно. Гейб перевел тему.

— Хочешь послушать о Кали? Принеси мне что-нибудь вкусное, и будем говорить.

Сэм радостно закивал и унесся из комнаты.

Несмотря на бодрое начало, никаких особенных подвигов в поисках не произошло и через пять дней.

Первый день Габриэль с чавкающими звуками рассказывал о себе и Кали, все больше увлекаясь своей историей и мусоря на своей же постели. Он рассказал, как считай вручную сделал себе даже не сосуд — тело, и спрятал свою сущность так глубоко, что даже сидя рядом, его братья не смогли бы его распознать. Как придумал себе прикрытие. Как встретил Кали и ее сестер, а она познакомила его с другими богами. Как заводил семьи и даже детей, правда, ничего хорошего из этого не выходило. Как Кали скрашивала времена, когда ему было особенно хреново и его проделки становились невыносимы даже для других богов. Иногда она прятала и прикрывала его, как будто они были детьми. Она знакомила его с человечностью, сама никогда до конца не осознавая, что это такое. Гейб рассказал о том, как Кали окончательно оборвала связи с мужем, решив выйти за рамки своих же мифов. Как их накрыла такая страсть, что он готов был убивать людей пачками ради нее и во имя ее, и чуть не потерял себя в этом.

Габриэль рассказал и о том, как постепенно расшаталась их связь, начиная с недомолвок и разночтений. Чем больше Габриэль понимал людей, тем больше отдалялся от Кали. Она же, к счастью или к несчастью, оставалась все той же. Вскоре все стало плохо настолько, что она ушла пешком из их дома, ночью, голой, оставив все свои вещи, которые, по ее словам, «пропахли слабостью», а он даже не приподнялся с постели, чтобы попытаться Кали остановить. Тогда она впервые назвала его жалким, и теперь Гейб подозревал, что примерно тогда она и узнала, кем он является на самом деле.

Сэм слушал, не веря, что может узнавать все это, считай, из первых рук.