Школа

Вытащив руку из его штанов, я хотел было извиниться за это, но прозвенел звонок, и Бен в ту же секунду собрал вещи и выбежал из класса. Все оглянулись сначала на него, а потом на меня и ничего не поняли…

Боже, какой же я придурок!

Обожаю свою школу. Только после того, как я и мои одноклассники переоделись на урок спорта, нам решили сказать, чтобы мы шли и украшали спортивный зал, так как вчера его не полностью украсили. Обожаю!

Пока мы занимались декорированием для праздника, как любят говорить мои одноклассницы, у меня несколько людей спросили про то, где Бен, и почему он убежал так быстро с урока. А я сказал, что не знаю ничего.

Ладно, в любом случае за урок мы справились с заданием, которое нам дали, и теперь спортивный зал был украшен полностью. А это значит, что можно идти и отдыхать.

— Круто, до вечеринки ещё два часа и тридцать семь минут, — говорю друзьям, когда выходим из здания, где у нас проходило обучение. — Кто хочет пойти в кафе?

Разве мы такие разные?

Пока я сидел в кафе с Джеком и Салли, у меня сильно начала болеть голова. Боль была настолько сильной, что мне хотелось взять у кого-то револьвер, который будет полностью заряжен, и сыграть с самим собой в русскую рулетку.

Поэтому, придя к себе в комнату, я выпил таблетку от головной боли и решил прилечь на час, может, полтора. Ничего же не случится, если я опоздаю на вечеринку и приду чуть позже?

Разбудил меня второй будильник. Точнее сначала я думал, что это был первый, но прислушавшись к мелодии, я понял, что первый будильник я проспал. Вот по этой причине у меня всегда стоит семь будильников.

Проверив социальные сети, я прочитал в сообщении от Джейн, что на вечеринке нет ни меня, ни Бена. То, что с нами всё ясно. Значит… Он не пришёл туда…

Интересно, а он вообще у себя в комнате? Надеваю толстовку и зашнуровываю кеды. Выйдя в коридор, я понял, что на этаже почти никого не осталось. Подхожу к двери в комнату блондина и стучу.

Не дождавшись реакции на первый стук, жду ещё парочку секунд, после чего снова стучу в дверь. Будет ужасно, если он так и не вернулся в комнату.

— Кто? — спрашивает голос за дверью. Нет, всё же ты в своей комнате.

— Бен, нам надо поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, Джефф… Я не хочу видеть тебя.

— Не знаю на счёт тебя, но мне есть о чём поговорить. Да, и если не хочешь меня видеть, то можем поговорить и через дверь, как сейчас, к примеру.

— У тебя две минуты, чтобы заинтересовать меня в продолжении разговора с тобой.

— Ну… — начинаю я, садясь рядом с дверью на пол, — Для начала я хочу извиниться перед тобой. Прости, что я повёл себя, как полный придурок. Я должен был прекратить вытворять всю эту хрень, когда ты попросил… Но я придурок. Признаю это. Будь я на твоём месте, то я тоже не хотел бы видеть себя. И все спрашивали про тебя на уроке спорта. Все беспокоятся о тебе, Бен…

— Не вижу смысла. Зачем они это делают? Всё равно через 7 месяцев закончится учебный год, пройдёт выпускной, и все забудут обо мне… И ты забудешь тоже…

— Я не забуду о тебе, Бен. Никогда не забуду. Я впервые реально влюбился в кого-то. И я понимаю, что это любовь. Уж влюбленность от любви я могу с лёгкостью отличить. И… — я замолчал, не мог подобрать правильные слова, чтобы построить предложение так, как хотел это сделать. Я просто забыл все слова, которые знал. Мой язык предательски отказывался ворочаться, чтобы произнести хоть что-то. Я должен найти в себе силы, чтобы закончить предложение!

— Бен, будь моим парнем.

Ответа не последовало. Приложив ухо к двери, я понял, что в комнате стояла гробовая тишина, будто бы парня там и нет. Может быть это были мои галлюцинации? Когда я в последний раз принимал таблетки, которые мне прописали в лечебнице? Вчера? Позавчера? А принимал ли я их вообще?

Может, я сейчас сижу на полу, разговариваю сам с собой, отвечаю на свои же предложениями?

Бессмысленно было продолжать сидеть на полу под его дверью. Надо идти на вечеринку и попытаться расслабиться. И только встав с пола, я услышал ответ на свой вопрос.

— Ты пьян?

— Я хотел бы быть пьяным, хотел бы, чтобы весь этот разговор оказался лишь моей галлюцинацинацией. Но… Я полностью трезв. Хотя, может, я и прав. Это всё моя галлюцаниция…

— Мы не можем быть вместе. И никогда не будем. Мы с тобой слишком разные…

— Разве мы разные? — спрашиваю я, прислоняясь к двери.

— Да. Я слишком чистый и непорочный для тебя. Мы не сможем быть даже друзьями. Прощай.

— В смысле «Прощай»? В смысле, Бен?

— Я не хочу больше с тобой разговаривать, две минуты прошли, — слышится за дверью, потом прозвучал щелчок.

Неужели всё так и закончится? Пхах… Нет, ни за что. Я никогда так быстро не сдавался и сейчас не исключение! Скоро увидимся, Бен…