Фандом: Изумрудный город. Каков создатель, таковы и создания.
Добавить в моё избранное
3 мин, 58 сек 11053
— Ничего! — бормотал Урфин Джюс, радостно потирая руки. — Теперь, когда у меня есть такое средство, я отомщу! Ух, как я отомщу! Они у меня попляшут, они у меня попрыгают! Всё им припомню!
Гуамоко подозрительно косился на него жёлтым глазом со своего насеста. Оживлённая шкура забилась в угол у двери и с горечью вздыхала.
— Интересно, однако, узнать действие этого порошка поточнее, — рассудил Джюс. — Я же должен всё про него знать!
Он достал из ведра щепотку волшебного порошка и, недолго думая, посыпал им деревянную вилку, лежавшую на столе. Порошок впитался в неё, но ничего не произошло.
— Не работает, — сказал Гуамоко, который делал вид, что ему совсем не интересно, но подсматривал одним глазом.
— Не работает, — согласился Урфин и, захватив порошок, отправился в огород, не так давно спасённый от волшебного сорняка. — А если вот так?
И с этими словами он осторожно уронил несколько бурых крупинок на тыкву, которая росла на грядке, начинающейся прямо у калитки.
— Опять ничего, — злорадно подытожил Гуамоко. — Не получается у тебя колдовать, хозяин!
— Цыц! — рявкнул Урфин и замахнулся на филина лопатой. — Каркаешь ещё мне тут, беду кличешь! Будем искать другие пути.
Но больше ему ничего не приходило в голову, а оживлять что-нибудь, что было живым и раньше, он после приключения с оленьими рогами побаивался.
Ночью ему мерещились странные звуки, и он, опасаясь за сохранность волшебного порошка, то и дело подскакивал на кровати и подозрительно озирался. Казалось, что кто-то бормочет на заднем дворе и в дом долетают отголоски разговора: бу-бу-бу, бу-бу-бу.
Утром Урфин тоже ничего не придумал и решил заняться огородом, о котором в последнюю неделю чуть не забыл, занимаясь сорняками. Он открыл калитку и осмотрел свои посадки.
— Ты меня кормить собираешься? — вдруг спросил глухой голос откуда-то снизу, и Урфин подпрыгнул от неожиданности. С земли на него смотрел желтовато-оранжевый шар, в верхней части которого имелись два мутных глаза, прикрытых кожистыми веками, а в нижней открывалось бесформенное отверстие, из которого исходил звук.
— Ты кто? — едва сумев опомниться, спросил Урфин.
— Я тыква, — не без гордости сообщило существо. Теперь Урфин заметил и стебель, который при оживлении остался цел.
— Ожившая тыква, — задумчиво проговорил он. — И что же ты ешь, ожившая тыква?
— Всё ем, — был краткий ответ.
— Посмотрим… — пробормотал Урфин и выдернул с грядки несколько морковок. — На.
Рот открылся и мигом всосал морковки вместе с ботвой.
— Вот это да! — изумился Урфин. — Тыква питается морковью!
— Я всем питаюсь, — поправила тыква. — Ещё неси!
— Осторожнее, хозяин, — предупредил Гуамоко, который не преминул полюбопытствовать, что происходит. — Сказано же: всем!
Урфин подумал и отправился в лес.
— Ты где был? — недовольно спросила его тыква, когда он вернулся. — Есть хочу! Я же расту!
— Вот где! — ответил Урфин и показал недавно убитого зайца. — На!
Заяц исчез в пасти медленнее, чем морковки. Тыкве пришлось перекусить его пополам, чтобы прожевать, и, пока продолжалась трапеза, Урфин задумчиво смотрел на задние лапы, лежащие на грядке.
— Да-а… — протянул он наконец и ушёл в дом. Вслед ему неслось недовольное «бу-бу-бу».
Ещё через неделю Урфин совсем сбился с ног. На грядке сидел десяток живых тыкв и слышалось нескончаемое бурчание. Гуамоко облетал огород стороной, медвежья шкура не высовывала нос из дома, и только Урфин ничего не замечал. Он бегал туда-сюда, таскал воду, скармливал тыквам свой урожай и ловил птиц и зайцев. Ещё он проверял, как тыквы умеют подпрыгивать на своём стебельке, и то и дело любовался ими.
— Мои славные! — приговаривал он, по очереди засовывая в голодные рты яблоки, груши, сливы, куриные яйца и ласточек со свёрнутыми шеями. — Подождите, скоро у вас будет и другая еда!
— Хрум-хрум. Угу. Бу-бу-бу, — отвечали ему тыквы. У Гуамоко перья вставали дыбом.
— Хозяин… — сказал наконец филин, когда тыквы начали пробовать скатиться с грядки, а размерами превосходили самые смелые мечты. — Ты что, хочешь скормить им всю Когиду?
Урфин промолчал; мысли, которые преследовали его в последнюю неделю, были тяжелы. Не дождавшись ответа, Гуамоко улетел и не вернулся ни вечером, ни утром.
— Это что такое? — с весёлым изумлением спросил Прем Кокус, выйдя на крыльцо своего дома. На крыльце его ждал подарок: большая жёлтая тыква неописуемых размеров. — И кто только ее сюда дотащил?
С трудом Кокус вкатил её в дом через порог.
— Нужно всех позвать, — рассудил он. — На всех её хватит. Ф-фух, уморился.
Через некоторое время жители услышали страшный крик.
— Кто это кричал? Что случилось? — спрашивали они друг у друга.
Гуамоко подозрительно косился на него жёлтым глазом со своего насеста. Оживлённая шкура забилась в угол у двери и с горечью вздыхала.
— Интересно, однако, узнать действие этого порошка поточнее, — рассудил Джюс. — Я же должен всё про него знать!
Он достал из ведра щепотку волшебного порошка и, недолго думая, посыпал им деревянную вилку, лежавшую на столе. Порошок впитался в неё, но ничего не произошло.
— Не работает, — сказал Гуамоко, который делал вид, что ему совсем не интересно, но подсматривал одним глазом.
— Не работает, — согласился Урфин и, захватив порошок, отправился в огород, не так давно спасённый от волшебного сорняка. — А если вот так?
И с этими словами он осторожно уронил несколько бурых крупинок на тыкву, которая росла на грядке, начинающейся прямо у калитки.
— Опять ничего, — злорадно подытожил Гуамоко. — Не получается у тебя колдовать, хозяин!
— Цыц! — рявкнул Урфин и замахнулся на филина лопатой. — Каркаешь ещё мне тут, беду кличешь! Будем искать другие пути.
Но больше ему ничего не приходило в голову, а оживлять что-нибудь, что было живым и раньше, он после приключения с оленьими рогами побаивался.
Ночью ему мерещились странные звуки, и он, опасаясь за сохранность волшебного порошка, то и дело подскакивал на кровати и подозрительно озирался. Казалось, что кто-то бормочет на заднем дворе и в дом долетают отголоски разговора: бу-бу-бу, бу-бу-бу.
Утром Урфин тоже ничего не придумал и решил заняться огородом, о котором в последнюю неделю чуть не забыл, занимаясь сорняками. Он открыл калитку и осмотрел свои посадки.
— Ты меня кормить собираешься? — вдруг спросил глухой голос откуда-то снизу, и Урфин подпрыгнул от неожиданности. С земли на него смотрел желтовато-оранжевый шар, в верхней части которого имелись два мутных глаза, прикрытых кожистыми веками, а в нижней открывалось бесформенное отверстие, из которого исходил звук.
— Ты кто? — едва сумев опомниться, спросил Урфин.
— Я тыква, — не без гордости сообщило существо. Теперь Урфин заметил и стебель, который при оживлении остался цел.
— Ожившая тыква, — задумчиво проговорил он. — И что же ты ешь, ожившая тыква?
— Всё ем, — был краткий ответ.
— Посмотрим… — пробормотал Урфин и выдернул с грядки несколько морковок. — На.
Рот открылся и мигом всосал морковки вместе с ботвой.
— Вот это да! — изумился Урфин. — Тыква питается морковью!
— Я всем питаюсь, — поправила тыква. — Ещё неси!
— Осторожнее, хозяин, — предупредил Гуамоко, который не преминул полюбопытствовать, что происходит. — Сказано же: всем!
Урфин подумал и отправился в лес.
— Ты где был? — недовольно спросила его тыква, когда он вернулся. — Есть хочу! Я же расту!
— Вот где! — ответил Урфин и показал недавно убитого зайца. — На!
Заяц исчез в пасти медленнее, чем морковки. Тыкве пришлось перекусить его пополам, чтобы прожевать, и, пока продолжалась трапеза, Урфин задумчиво смотрел на задние лапы, лежащие на грядке.
— Да-а… — протянул он наконец и ушёл в дом. Вслед ему неслось недовольное «бу-бу-бу».
Ещё через неделю Урфин совсем сбился с ног. На грядке сидел десяток живых тыкв и слышалось нескончаемое бурчание. Гуамоко облетал огород стороной, медвежья шкура не высовывала нос из дома, и только Урфин ничего не замечал. Он бегал туда-сюда, таскал воду, скармливал тыквам свой урожай и ловил птиц и зайцев. Ещё он проверял, как тыквы умеют подпрыгивать на своём стебельке, и то и дело любовался ими.
— Мои славные! — приговаривал он, по очереди засовывая в голодные рты яблоки, груши, сливы, куриные яйца и ласточек со свёрнутыми шеями. — Подождите, скоро у вас будет и другая еда!
— Хрум-хрум. Угу. Бу-бу-бу, — отвечали ему тыквы. У Гуамоко перья вставали дыбом.
— Хозяин… — сказал наконец филин, когда тыквы начали пробовать скатиться с грядки, а размерами превосходили самые смелые мечты. — Ты что, хочешь скормить им всю Когиду?
Урфин промолчал; мысли, которые преследовали его в последнюю неделю, были тяжелы. Не дождавшись ответа, Гуамоко улетел и не вернулся ни вечером, ни утром.
— Это что такое? — с весёлым изумлением спросил Прем Кокус, выйдя на крыльцо своего дома. На крыльце его ждал подарок: большая жёлтая тыква неописуемых размеров. — И кто только ее сюда дотащил?
С трудом Кокус вкатил её в дом через порог.
— Нужно всех позвать, — рассудил он. — На всех её хватит. Ф-фух, уморился.
Через некоторое время жители услышали страшный крик.
— Кто это кричал? Что случилось? — спрашивали они друг у друга.
Страница 1 из 2
