Кофеин

Если бы Драко кто-нибудь когда-нибудь спросил, как лучше всего поработить мир, он, без сомнений, сказал бы — кофе. Напиток богов. Частично потому, что единственный в его жизни кофе, достойный поклонения, могла варить только Нарцисса. Ни разу, ни за годы учёбы в Хогвартсе, ни за всё время, проведённое в одиночестве в мэноре, ни в одной кофейне магического мира, никто не варил кофе так, как варила она. Вкус был неповторимым, особенным, действительно, достойным поклонения. Когда к отцу приходили деловые партнёры, они всегда, в любое время дня и ночи, просили принести им кофе. Конечно, никто не знал, что кофе им варила сама леди Малфой, Люциус бы никогда не позволил такой информации просочиться в мир. «Приготовление напитков — это работа прислуги, дорогая», — так он говорил всегда, но даже он не мог не признавать, что напиток потрясающий, даже несмотря на привычные английские чаепития.

И сейчас, когда Нарциссы не стало, Драко скучал по ней невыносимо. По её голосу, по немногословной поддержке, которую она дарила им всегда, даже в самые тёмные времена, о которых отец старался не вспоминать. И по кофе. Кофе накрепко ассоциировался у него только с домом, с семьёй и уютом, с чем-то таким, что возможно у других семей было и так, но для Малфоев было невозможным. У тех же Уизли всегда был этот безумный уют, даже когда они, как стадо баранов, приходили после зимних каникул в большой зал в идиотских свитерах. «Только плебеи могут позволить себе подобное, Драко». Да, именно так. Только теперь не было ни Нарциссы, ни уюта, ни кофе.

Драко всегда доставалось всё самое лучшее. И доставалось, увы, просто так. Легко быть лучшим на факультете, лучшим в учёбе, может, не считая грязнокровки, но кто вообще будет с такими считаться. Он мог стать лучшим игроком в квиддич, ведь соперников как таковых у Слизерина просто не было. С уходом Вуда в Гриффиндоре остались и приходили лишь бездарности, но отец чётко сказал — «займись учёбой и связями, Драко», а Драко может и хотел поспорить, но не видел смысла. Быть лучшим среди посредственностей — это по-настоящему скучно. Он часто думал, что бы было, приди знаменитый Гарри Поттер в Хогвартс вместе с ними. Драко в самом раннем детстве подсчитал, что они ровесники, и ждал с нетерпением своего первого курса. Они могли подружиться, или стать соперниками, или даже врагами… В особо занудные вечера, когда Паркинсон липла с пустыми разговорами, а в гостиной слизеринцы только и обсуждали, что очередную лёгкую победу, Драко мечтал. О другой жизни, полной приключений или даже страданий, яркой и невероятной, как в сказках, которые ему тайно рассказывала мать.

Теперь же, в двадцать три года, после скучных лет в Хогвартсе, ещё более скучных в мэноре, и в довершении, невероятно скучного года в Министерстве Магии, Драко мечтать перестал. Это оказалось бессмысленно и угнетающе, надеяться и верить в то, чего никогда не будет. Мечтать стать зельеваром, но испугаться неизвестности и споров с отцом. Мечтать полюбить, но знать и искреннее ненавидеть свою будущую жену ещё с пелёнок. Драко устал мечтать и раз за разом трусить, когда мечта непозволительно близко приближалась к реальности. Он мог устраивать революции в мелочах, таких как носить магловские костюмы на работу, или собирать волосы в высокий хвост, или даже подружиться с Биллом Уизли, как раз из-за одинаковых причёсок, но мечты… Мечты должны оставаться мечтами.

Последнюю неделю Лаванда Браун сводила с ума весь отдел. Началось всё с того, что она и её грязнокровная подружка выбрались в магловский Лондон. Не то чтобы Драко там не был, был, просто тех нескольких раз ему хватило, чтобы оценить все прелести магловских бутиков и все ужасы распродаж поблизости. Очень близко познакомившись с чужими каблуками на своих ботинках, что ещё сильнее отвратило его от противоположного пола, Драко решил заказывать любимые костюмы через каталоги и ни разу о своём решении не пожалел. Но Браун, видимо, решила его добить, день за днём рассказывая о кофейне, в трёх кварталах от Министерства, где кофе был — «просто невероятный, потрясающий, великолепный, боже мой, Малфой, ты такой в жизни не пробовал». И так по двадцать раз на дню. Гриффиндорцы… Он успешно её игнорировал, только вот когда начальник, вернувшись из отпуска, сам начал расхваливать тот самый «невероятный кофе», безоговорочно решил: сходить туда сегодня же вечером и в очередной раз убедиться, что мечты не сбываются как по волшебству. Особенно, когда ты и есть волшебник.

Аппарировав в квартале от кофейни, Малфой непозволительно медленно шёл к намеченной цели. Конечно, он понимал, что большая часть рассказов и разговоров о маглах были преувеличениями Люциуса и попытками внушить сыну «правильную» позицию в жизни, но когда вокруг было темно, а магию использовать нельзя, именно рассказы отца о страшных магловских болезнях и маньяках сразу же приходили в голову.