Грязный Гарри и Кубок Огня

Как Чжоу почти лежит на Гарри.

Как Гарри обнимает Чжоу, чтобы помочь ей встать на ноги.

Какие у них говорящие лица: потрясенные, виноватые, абсолютно обескураженные…

Гарри отчаянно жалел, что его руки заняты Чжоу. С каким удовольствием он бы сглазил проклятого папарацци!

Чжоу встряхнулась, крикнула: «Оппуньо!» — и Криви выронил камеру, атакованный стаей бешеных канареек.

Чжоу сказала:

— Спасибо, Гарри, я уже могу сама, — и отскочила от Гарри.

Криви махал руками, пытаясь отогнать агрессорш.

— Хорошо бы снять его самого — в таком виде, — мстительно сказала Чжоу. — Альфред Хичкок, фильм «Птицы», дубль первый!

— Я знаю заклятие получше, — фыркнул Гарри и взорвал Колинову камеру.

Отлично. Нет снимков — нет проблем.

И веселая пара сбежала с места преступления, пока Колин был занят птицами и не мог их преследовать.

— Оторвались, — сказала Чжоу.

Гарри выглянул в пролет:

— А что там Колин? Еще сражается… Нет, отогнал. Сейчас будет искать камеру…

Дикий рев потряс Хогвартс до самого основания. Так ревут оборотни в ночи полнолуния!

— Колин нашел останки камеры, — прокомментировал Гарри.

Гарри проводил Чжоу до дверей ее факультета. До конца дня у него сохранялось отличное настроение.

Его не испортило известие Парвати Патил, что Гермиона заперлась в женском туалете месте с «пещерной женщиной» и они там рыдают, и им подвывает Плакса Миртл, а общий смысл их разговоров — что все мужчины сво… то есть, что всё мировое зло происходит от мужчин.

Его не испортило замечание Денниса Криви, что Колин отнес обломки камеры к директору и рыдал до тех пор, пока Дамблдор и Флитвик не сумели восстановить адскую машину.

Его не испортило лицезрение гнусно хихикающих пуффендуйцев, которые о чем-то шептались, косясь на него, и мяли в руках те самые восстановленные снимки.

Гермиона на ужин не пришла — но и это Гарри не расстроило.

И тут всё вокруг него смолкло.

Гарри поднял глаза от тарелки и уставился на театральный выход Седрика Диггори, идущего широким шагом прямо к его столу.

Прямо к нему.

Мантия Седрика развевалась.

За Седриком молча и грозно шли Саммерсби, Энтони Рикетт и Герберт Флит — пуффендуйцы в парадных мантиях.

Седрик остановился перед Гарри. Лицо его пылало от благородного гнева.

— Снейп, — сказал Седрик.

— Диггори, — сказал Гарри.

Седрик молча выложил перед Гарри роковые колдографии.

Гарри впервые посмотрел на них вблизи и признал с отвращением, что Колин классно снимает. Талант.

— Ты низкий человек, Снейп, — сказал Седрик. — Ты скомпрометировал дорогого для меня человека. Ты играешь ее чувствами и смущаешь ее. С этой минуты ты больше не будешь беспокоить Чжоу.

За спиной Гарри щелкнула вспышка: Колин усердно работал исправленной камерой.

Ни Седрик, ни Гарри не обратили на это никакого внимания.

Седрик снял с руки белую перчатку и швырнул Гарри.

— Снейп, ты вел себя недостойно и задел мою честь. Я вызываю тебя на дуэль. Я оскорбленная сторона, поэтому выбор места и оружия за мной. Приходи со своими секундантами завтра в полдень на стадион, возьми палочку и метлу. Дуэль будет в воздухе на палочках, до первого падения. Я надеюсь, что ты честный человек и не заставишь себя ждать.

После чего Седрик развернулся и ушел.

Кто-то громко ахнул.

Маклагген за гриффиндорским столом повернулся к соседу и громко объявил:

— Дело Снейпа труба. Диггори лучший дуэлянт школы. Да и что он может, этот Снейп, четверокурсник против выпускника!

Гарри посмотрел на перчатку перед собой и понял, что настроение у него безнадежно испорчено.

Глава 10. Паду ли я, стрелой пронзенный? (начало)

… Конечно, если бы от дорогого Хагрида не сбежал гиппогриф и Хагрид не стал бы за ним гоняться с громкими воплями в шесть часов утра, школа проспала бы подольше, но теперь, проснувшись и глядя на часы, оставалось только пожалеть об этом.

Или о том, к чему вообще нужно быть волшебником, если не можешь сотворить чудо и сделать так, чтобы никакого Хагрида с гиппогрифом не было, а все продолжали спокойно спать. Ну почему можно двигать горы, но нельзя исправить такую простую вещь?!

Или можно позавидовать заразам-слизеринцам, на подземелья которых наложены звуконепроницаемые чары. Они-то дрыхнут себе, пока все остальные бесятся. Хорошо им дрыхнуть, даже когда над ними протопает целое стадо Хагридов и гиппогрифов!

А вообще утро чудесное.

Гарри Снейп подумал так, почесал свой длинный нос и зевнул. И вспомнил, что в полдень его вызвал на дуэль Седрик Диггори.

С соседних кроватей шептались Невилл и Симус, и если они считали, что Гарри их не слышит, то очень ошиблись.