Грязный Гарри и Кубок Огня

— Ах да, магла-племянница, — говорит Чжоу, и лицо ее проясняется. — Тогда всё понятно.

— Ой, а вон Малфои стоят, — восклицает Рон Уизли. — Они нам машут!

— Не стоят, а уже подходят, — поправила его жена Лаванда.

Джинни Томас, ее золовка, насмешливо бросает:

— Не нам смеяться над Малфоями, подруга. Пэнси нас всех обставила.

Это точно: Пэнси Малфой, цветущая молодая дама, успешно управляющая своим маленьким домашним царством, идет навстречу; она выступает как королева под руку с супругом и ведет за собой своих подданных — пятерых детей.

А также их собак, кошек, крыс и прочих друзей человека. Домовые эльфы Малфоев (свободные, абсолютно свободные эльфы, не подумайте худого! Это наемные работники на приличном жаловании!) гуськом идут следом, неся клетки и чемоданы.

Пэнси сияет. Ее боггарт, безбрачие и одиночество, давно побежден.

— Привет, Снейп, — небрежно кивает Малфой. — Привет, Уизли. Гермиона, Лаванда.

— Привет, Малфой, — так же небрежно отвечает Рон Уизли.

Все здороваются. Лаванда добавляет:

— Пэнси, ты отлично выглядишь.

Пэнси задирает нос еще выше.

— Кстати, Грейнджер, — Малфой слишком часто забывается и зовет Гермиону девичьей фамилией, — что там в твоем ведомстве застряло? Проект по празднованию двадцатилетия Эдинбургского процесса, я имею в виду. Столько готовились, а вы завернули. Мне вчера Министр жаловался.

— У вас бюджет превышен, — холодно отвечает Гермиона. — Всё это есть в моей докладной записке, которую вы даже не удосужились прочитать. А с Министром я и сама знакома, благодарю.

— Обязательно обсуждать вашу дурацкую работу прямо сейчас? — фыркает Пэнси.

— Грейнджер, твои докладные записки в трех томах, длиннее самого проекта, никто читать не будет. А завернули вы его зря. Мы планируем мемориальный комплекс поставить и даже музей сообразить. Уже утвердили план постройки… И тут вы даете красный свет! Посягнуть на Эдинбургский процесс — это же святое…

Никто не отвечает Малфою, и он понимает, что сморозил глупость.

Эдинбургский процесс над Волдемортом и Пожирателями смерти, знаменитый судебный процесс, проходивший в здании Магтрибунала в Эдинбурге и длившийся целый год… Исторический процесс. Сейчас о нем пишут учебники и рассказывает детям профессор Бинс. Гарри не любит вспоминать этот процесс, на котором все они были свидетелями, а кое-кто из его знакомых — обвиняемым. Но этот процесс закончил войну, и приговор его был справедлив. Приговор все встречали аплодисментами.

— Пэнси права, давай сейчас поговорим о другом, Малфой, — предлагает Гарри.

— Пэнси всегда права, но чур, я этого не говорил, — весело заявляет Драко.

Пэнси краснеет и улыбается.

— Значит, ты не жалеешь, что отказался от Астории? — ехидно спрашивает Джинни.

Рон стонет, Гарри закатывает глаза к небу, Гермиона качает головой:

— Миссис Томас, это нечестный удар! По больному месту!

— Но ты же говорил, что хочешь жениться на женщине выдающейся, знаменитой, богатой? — продолжает издеваться Джинни. — Нет, Драко, ты представь. Сейчас ты мог быть мужем Астории, миллионером, отдыхать в личном поместье в Тасмании…

Малфой морщится.

— А я всегда говорила, что эта Астория — вещь в себе, — с торжеством напоминает Пэнси. — Что из-за нее будут вам большие проблемы. Я предупреждала.

— Мне, дорогая Джиневра, хочется у себя дома чувствовать себя мужчиной, а не мужем Той-Самой-Астории, — недружелюбно говорит Малфой. — Славы и денег мне не нужно, спасибо. Сам неплохо зарабатываю.

— Ну, Астория зарабатывает на порядок больше тебя, — фыркает Джинни. — Больше нас всех, если уж на то пошло. Она нас, конечно, всех переплюнула.

— Ну да, Астория теперь наша выдающаяся современница… Знаменитее даже тебя, Гарри.

— А что? От меня — только спасибо, — скромно отвечает Гарри. — Не люблю быть знаменитостью.

— Снейп, ты уникум. Ты еще спасибо Астории скажи, — заржал Гойл.

— И скажу, — невозмутимо парирует Гарри. — Большое человеческое спасибо. Астория сделала мне огромную рекламу, теперь в Хогвартс народ валом валит. Астория сделала нас знаменитыми, разве нет?

— Только ты можешь сказать Астории спасибо за то, каким она тебя сделала, — стонет Гойл. — Она же из тебя сделала какое-то чудо в перьях. То, что она описала, это же не ты.

— А меня в ее книгах вообще нет, — ухмыляется Гарри.

— Ну да. И не я. Что она из нас с Креббом сделала — это нечто.

— И мне досталось, — уныло говорит Малфой. — Она всю нашу семейку приложила. Такими гадами нас изобразила, все смертные грехи на нас: трусливые, подлые, бесчестные… Читал и плевался!

— Наконец-то ты посмотрел на себя со стороны, — обрадовался Рон Уизли.

— А про меня написала, что у меня лицо как у мопса, — сердито добавила Пэнси.